Маленький оркестр играл на удивление хорошо, и один из музыкантов с эффектными темными кудрями со страстью выводил смычком своей скрипки мелодию «Суссекского вальса». Филипп и Оливия уже сделали по залу два круга. Краем глаза Ла Вей видел, что остальные пары кружатся вокруг них, как шестеренки в часовом механизме.

Оливия ни разу не посмотрела в сторону Ланздауна.

А лорд Ланздаун ни разу не оторвал от нее глаз, даже когда обменивался любезностями с остальными гостями. Как будто она была для него «севером» в компасе.

– Вы уже назначили дату свадьбы, мисс Эверси? – поинтересовался Филипп.

– Свадьба состоится весной, когда нашим гостям будет удобно путешествовать, – ответила Оливия. – Во вторую субботу мая.

– Так вы собираетесь обвенчаться здесь, в Пеннироял-Грине?

– Как много вопросов о моих брачных планах от человека, утверждающего, что у него самого таких планов нет, – усмехнулась она и добавила: – Да.

– Чтобы приготовиться к неизбежному, необходимо провести тщательное расследование.

Оливия рассмеялась.

Несложно было понять, каким образом Оливия покоряет мужчин, – благодаря своеобразной непринужденной сообразительности, шарму и некоторому нетерпению, свидетельствовавшему, что она никогда не потерпит рядом с собой глупцов, а это, в свою очередь, говорило о том, что она знает, что лишь немногие из мужчин не принадлежат к их числу.

Ла Вею было интересно, как повела бы себя Оливия Эверси, если бы он сказал ей, что меньше двух месяцев назад, ночью, при свете луны, он лежал на земле, истекая кровью, и смотрел в голубые глаза склонившегося над ним Лайона Редмонда. «Ты не умрешь!» – Редмонд произнес эти слова со стальным спокойствием. Он привык командовать всем на свете, не исключая даже смерть. Этим Лайон очень похож на Филиппа. Ему Ла Вей обязан жизнью.

И он не обретет покоя, пока не оплатит свой долг Лайону Редмонду."

"Филипп спрашивал себя, сможет ли Оливия Эверси, оставшаяся в Суссексе, узнать Лайона Редмонда в том человеке, в которого он превратился, став моряком?

Любовь – это что-то вроде зыбучих песков, в которых человек просто беспомощно утопает и не может выбраться… Или любовь – это то, что можно выучить, как, например, латынь? Может, любовь – это то, с чем ты появился на свет, или лихорадка, когда ты лежишь, безжизненный, до тех пор, пока любимый человек тебя не отпустит?…

У ла Вея не было ответов на эти вопросы, и он подозревал, что Оливии они тоже неизвестны. Однако неведение не освобождало их от необходимости делать выбор. К этому вынуждала их жизнь, чтобы она сама, как и полагается при естественном ходе вещей, могла двигаться вперед.

– Подержите это, пока я поправлю прическу. – Леди Придо сунула в руки Элайзы шаль, не поднимая на нее глаз.