Элайза подняла руку, как будто хотела прикоснуться к нему, успокоить его, но тут же опустила ее на место, потому что у всего есть свое место.

– После бала вам станет лучше, – тихо сказала Элайза.

Похоже, она права.

Силу страсти надо умирять. Без сомнения, она достигла такого накала из-за их близости. Но как только лорд Ла Вей окажется в окружении равных себе людей – богатых и хорошо воспитанных, утонченных, умело флиртующих, в красивых нарядах, – возможно, он ощутит неловкость из-за того, что томился по экономке.

Но сейчас она была так хороша, что это вызывало у него боль. Ему казалось неправильным даже стоять на расстоянии от нее. Ведь всего лишь два шага – и он может снова заключить ее в объятия.

Филипп знал, что сможет уговорить ее. Своим умением обольщать он может завоевать любую женщину. Но с Элайзой он так вести себя не будет.

Ла Вей приосанился.

– Разумеется, – сказал он.

Ему показалось, что ее лицо потемнело, хотя, возможно, на него упала тень угасающего дня.

– Так это все? – спросила Элайза.

– Да, миссис Фонтейн. Это – все.

Глава 17

Филипп решил сбежать от суеты, связанной с подготовкой к ассамблее, и прогуляться до «Постлетуэйтс Империум», чтобы узнать, нет ли ему писем.

Он надеялся, что время сотрет воспоминание о поцелуе с Элайзой. Вместо этого с того самого мгновения, когда Элайза сказала: «Я не могу», – оно обрело мифический оттенок. Ведь слова «я не могу» вовсе не означают, что она никогда не будет близка с ним.

Ла Вей был настолько погружен в размышления об этой возможности, что с удивлением обнаружил, что уже находится у магазина, хотя почти не помнил, как туда шел. Он остановился, проверяя свое тело, прислушиваясь к нему. Он задыхался, но совсем чуть-чуть. Ему было больно, но боль не была невыносимой.

И все же принц и задыхался и испытывал боль в результате простой прогулки по холмам. Если бы шесть головорезов напали на него сейчас, они оставили бы на месте схватки мертвеца. Осознав это, Филипп почувствовал, как от нетерпения опять напрягается каждый его мускул, поэтому толкнул дверь магазина сильнее, чем надо.

Висевшие над дверью колокольчики подскочили и яростно зазвенели."

"Оказавшись внутри, Ла Вей едва не прикрыл рукой глаза при виде ослепляющего изобилия шалей и капоров, перчаток всевозможных цветов, лент, бантов и тесемок, блестящих гребней и шпилек, вееров и ридикюлей, чего-то сверкающего, сияющего и мерцающего – в общем, всевозможных штучек, заставляющих женские сердца биться быстрее.

Принц улыбнулся, правда, немного мрачно, думая о Мари-Элен и о том, как та восхищенно заахала бы при виде всего этого богатства. Здесь были вещицы, которые она просто должна иметь. А он должен дать ей возможность купить эти безделицы.