Гемприх-Петергоф прочертил еще одну стрелку. Получился неровный разносторонний треугольник.

– Весьма хлопотно, – закрасив его красными штрихами, произнес он.

– Точно так, господин майор! Поэтому они не могут радировать каждый день. А взять рацию с собой не рискуют. На дорогах, в связи с военным положением, усилены проверки.

– Что ж, возможно, это правильное решение. Сообщили что-нибудь конкретное по заданию?

– Так точно, господин майор! Уверен, что вам это будет интересно. – Голощекин положил на стол расшифрованную радиограмму.

Майор пододвинул к себе лист бумаги с машинописным текстом и прочитал:

«Петергофу.

На железнодорожной станции Вологда вчера вечером наблюдалось значительное скопление военной техники и воинских подразделений. Из разговоров удалось выяснить, что прибыла 344-я пехотная дивизия, 271-й артиллерийский полк, 13-й стрелковый корпус, 18-я армейско-пушечная артиллерийская бригада. Режим в городе значительно ужесточился. Из Архангельска на станцию прибывают поезда с опломбированными вагонами. По всей видимости, с вооружением. Прибыли два эшелона платформ с техникой. Сказать точный тип техники не представляется возможным. Платформы накрыты брезентом, замаскированы дополнительным грузом, под брезентом установлены каркасы. По контурам напоминают самоходные орудия и танки. Эшелоны тщательно охраняются войсками НКВД. Из Сибири прибыл эшелон с армейскими подразделениями и направился в сторону Карельского фронта. В следующий раз выйдем в эфир в воскресенье в это же время. Маз».

Открыв папку, Гемприх-Петергоф положил в нее радиограмму, после чего тщательно затянул тесемки. Информация была серьезная. Причем настолько важная, что о ней следовало немедленно сообщить в Генеральный штаб.

А уж они пускай сами решают, как с ней следует поступить. Хотя, конечно же, ее требовалось перепроверить по другим источникам.

– Садитесь, – предложил майор.

Голощекин послушно присел и в ожидании уставился на Гемприх-Петергофа. По спокойному лицу майора невозможно было понять, о чем он думает. Но затянувшаяся пауза, установившаяся сразу после прочтения радиограммы, давала понять, что назревает важное решение.

– Каково ваше мнение? – спросил, наконец, Гемприх-Петергоф.

– Радиограмму следует принять во внимание.

Операция «Барин» началась. Филин начал действовать. Связь прекращать ни в коем случае нельзя."

"Майор слегка кивнул, соглашаясь. Он давно уже служил в разведке, знал и любил свое дело. Через его руки за время службы прошло огромное количество людей. Среди них были весьма способные, встречались интеллектуалы, наделенные невероятной волей, но такие, как Михаил Аверьянов, не попадались ни разу. В чем-то он был уникален. Во всяком случае, его жизнелюбию стоило позавидовать.