– Так вот, – продолжала Ника, – я у нее тогда, помнится, спросила, а куда делась жена Олега, ну та, из-за которой они якобы от него отреклись. И бабуля мне так интересно ответила, что, мол, девушка-то была абсолютно советская, прямо на всю голову, и умная, она же с Олегом в одном учреждении служила, а там дураков не держали, но до тупости боготворившая Сталина.

– Да, она «стучала» на Олега, «вела» его, как тогда это называли в органах, но это все равно ее не спасло, – заметил Василий Корнеевич.

– Вот и бабуля сказала, что она и поумнела, да поздно, – кивнула Вероника, – что всю ее семью расстреляли, а женщину спас Олег, спас и помог спрятаться. И еще бабуля так странно пояснила, что, может, и не по силам ей такая жизнь и спасение, а может, она там грехи-то и отмолит. Я спросила, в тюрьме, что ли? А бабуля усмехнулась и ответила, для кого и монастырь тюрьма.

– Умница! – похвалил обрадовавшийся дедушка и чмокнул внучку в висок. – Ты всегда соображала побольше других, Кирюша гордилась тобой! А я, может, и не вспомнил бы! Забывать уж многое стал. – И, еще раз поцеловав Веронику, он посмотрел на Наталью и мужчин, сидевших напротив, и пояснил: – Рассказывал Игорь, что сам писал рапорт об исчезновении жены и опознал труп какой-то женщины, он договорился с кем-то в морге, чтобы сообщили, когда поступит неизвестный женский труп с разбитым лицом. Большие деньги заплатил, может, и не только деньги. А ее он увез в монастырь. Она была жива, и до самой смерти Игоря они поддерживали связь каким-то образом. А как сейчас, жива ли, нет, не знаю.

– Жаль, что не довелось знать Олега-Игоря вашего! Вот у кого есть чему поучиться! – восхитился Сергей и посмотрел на Ринка, пояснив: – Ты не представляешь, какие он схемы закручивал! Шедевр!

– И где этот монастырь? – спросил Антон у дедушки.

– А вот этого он никогда не говорил, – развел руками Василий Корнеевич.

– Вот черт! – расстроилась Наталья. – Их же полно, да и ее мирское имя давно уже забылось, наверное! Как же ее искать?

– Я думаю, что не так уж и сложно, – успокоила ее Вероника. – Во-первых, сколько действующих монастырей было в то время в стране? Единицы. А во-вторых, в них и монашек-то наверняка находилось тоже единицы. И уж тем более в те-то времена совсем не поступало новых сестер, а если и поступали, то это было событие. В каком году она ушла в монастырь? – спросила Ника у дедушки.

– В сороковом.

Девушка повернулась к Сергею:

– Вы сможете узнать дату ее мнимой смерти?

– Уже. Август сорокового года, – ответил он.