Прошли годы, школа закончилась, и Мишка стал именовать себя важно Шнур.

Но для меня остался все тем же пацаном из параллельного класса, с которым мы вместе удирали от местных хулиганов и готовились к вступительным экзаменам на экономфак.

Правда он вырос и давно уже не похож на того тощего Шнурка. Тощие руки-плети обросли мясом и теперь сквозь тонкие свитер отчетливо были видны рельефные мускулы. С тех пор, как Мишка стал ходить в качалку, курицы в декольтированных топах виснут на нем пачками. А этот олух и радуется.

С одной стороны я рада за него. Хоть у кого-то личная жизнь налаживается, а с другой мне иногда жутко не хватает нашего прошлого в котором было легкое общение, общие интересы и, конечно же, бесконечные битвы в танчики.

Иногда мне кажется, что Шнурок перешагнул за порог детства, а я там так и осталась, потому что грудь так не выросла, краситься я не научилась, про рост вообще промолчу.

— Хватит дуться, — улыбнулся Мишка, показывая ровный ряд белых зубов, — Ты помнишь какой сегодня день?

— Вспомнишь тут, когда тебя чуть джипом не переехали, — под нос буркнула я.

— Что-что?

— Не помню, говорю!

— Сегодня последний экзамен в этом году! И что это значит?

Я хмуро покосилась на друга, уже догадываясь что последует за этим дальше.

— Что?

— Что в субботу мы гуляем в клубе «Рай»! — торжественно объявил он, — Ты рада?

Угу. Прямо прыгаю от радости.

Улыбка Шнура тускнеет при виде моего кислого выражения лица.

— Только скажи, что не придешь, и я тебя прокляну, — полушутливо шипит он, — Сколько можно прятаться от людей.

Поднимаю голову, смотрю на него такого улыбчивого, обаятельного и мысленно вздыхаю. Вот, как ему объяснить, что у меня даже платья нормального нет, чтобы на люди показаться, что у меня работа в две смены, после которой нет сил с кровати подняться, не то, что на танцульки тащиться. Сомнительное удовольствие трясти попой рядом с первыми красавицами института и постоянно думать о своей ущербности.

Умом я понимаю, что это комплексы. Но у всех свои недостатки, и я, к сожалению, не исключение.

— Я подумаю, — говорю, лишь бы он отстал.

— Такой ответ меня не устаивает, Маргарита Васильевна, — нарочно дразнит меня Шнур.

— Да приду я! Ты ж из горла выдавишь."

"Шнурок снова хлопает меня по плечу, но уже легче и тянет меня в аудиторию, что бы войти вместе со следующей тройкой сдающих.

— Здрасте, Лев Семенович, — бодро здороваюсь с пожилым преподом, который, даже не соизволив повернуть голову в нашу сторону, кивает на билеты.

— Ну, — с видом приговоренного смертника, шумно выдыхает Шнур, — Ни пуха…

— К черту, — шепчу в ответ и тяну самый ближний ко мне билет и быстро занимаю вторую парту в среднем ряду.