Змея хотела было кинуться следом, но путь ей снова преградил охранник. Бессильно зарычав, она зло бросила мне в спину:

— Ничего… Скоро он станет нищим, отправит тебя на ту помойку, где успел подобрать и вернется ко мне. Слышишь?!

Я-то слышала, но не думала, что ее «пророчество» сбудется. Даже если Шурик станет нищим, я его любить меньше не стану, а он слишком гордый, чтобы таскаться за…вот за этой ядовитой куклой.

В приемной Александра Петровича была гробовая тишина. Обычно бодрая и веселая Катя, с грустным лицом сидела за своим столом и меланхолично перекладывала документы.

— Привет! — звонко поздоровалась я, — А что у вас так тихо?

Девушка вздрогнула и схватилась за сердце.

— Рит, привет. Ты меня напугала. Сегодня у нас с утра проверка с налоговой нагрянула. Главбуха отправили домой корвалолом откапываться, а я вот, — она кивнула на стакан с водой, — Водичкой отпиваюсь.

Да что у них тут происходит, вообще?

— И как проверка? Проблемы?

— Еще какие, — вздохнула Катя, — Петрович заперся у себя и уже часа два как не подает признаков жизни. А самой идти страшно. Вдруг он того…

— Чего? — испуганно прижала руки к губам я.

— Уволит…

— Тебя-то с чего? — изумилась я.

— Я тетрадь прошляпила, — призналась она, — С черной бухгалтерией. Отвлеклась ненадолго, а стерва эта, невеста его бывшая, и подхватила. Иначе откуда она могла у налоговиков взяться. Гадина! Увижу — все лохмы повыдергиваю.

— У тебя есть отличный шанс накостылять ей, — с радостью сдала змею, — У входа столкнулись. Она к Шурику пробиться пытается.

— Да, как у нее только совести хватает сюда заявляться! — возмутилась Катька, а затем кровожадно усмехнулась и, подорвавшись с места, почти бегом поспешила в коридор.

Проводила взглядом Катю и с коротким выдохом подошла к двери, что вела в кабинет директора. Постояла так немного, гипнотизируя табличку с фамилией хозяина кабинета, и решительно толкнула дверь.

Зимнее солнце уже клонилось к закату и его последние яркие, золотые лучи, лениво рассекали пространство кабинета. Им компанию составлял лишь яркий прожектор настольной лампы. Кто-то поленился включить верхний свет, и большая часть кабинета утонула в подступающих сумерках.

Я уже бывала здесь раньше, когда убирала, и поэтому сейчас была несколько удивлена, увидев такой не характерный беспорядок. Громов — это человек «все по полочкам». У него даже одежда в шкафу разложена по цветовой гамме.

А тут такой разрыв шаблона — заваленный бумагами стол, валяющиеся на полу архивные папки и сам хозяин, сидящий на полу, в полу расстёгнутой рубашке. Левая рука, особенно ярко освещенная лампой, бессильно покоится на полусогнутом колене, а правая придерживает горло бутылки с каким-то спиртным.