– Мать-богиня… как же так?!

– Значит, вот почему отец лишь посмеялся, когда мы спросили его о своих парах? – едва слышно прошептал пораженный до глубины души Таалу, и его лицо болезненно искривилось. – Выходит, он поэтому хотел нас убить?"

"– Он не пытался от вас избавиться, – покачала головой матушка. – Я почти не вижу прошлого, поэтому могу сказать, что он, как умел, пытался вас предостеречь. И направить на нужный путь, которого вы, к сожалению, до сих пор не увидели.

– Какой путь?! Куда? – не сдержалась я. – Мама, ну сколько можно говорить загадками?!

– До тех пор, пока вы наконец не поймете, – улыбнулась матушка. Но грустно. Очень и очень грустно, как если бы знала ответ, но подозревала, что мне это не понравится. – И не придете к нужным выводам самостоятельно.

– Значит, мне больше нет смысла откладывать, – глухо уронил повелитель, отступая в сторону и снова поднимая к губам чашу с кроваво-красным напитком. – И нет смысла тянуть. Раз уж все предопределено, то пусть все случится, как задумано.

У стоящей рядом с ним моранки торжествующе блеснули глаза, на ее лице проступило невыразимое облегчение. Я же окончательно помрачнела, а матушка тяжело вздохнула:

– Слепец… разве можно отложить то, чему не суждено будет сбыться? И разве можно так неистово стремиться к смерти, когда само твое существование требует совсем иного?

– У меня нет выхода, я должен это сделать, – глухо повторил Таалу, а мама сокрушенно развела руками:

– Еще и глупец в придачу. Неужели ты готов связать свою жизнь с женщиной, решившей разделить с тобой постель лишь потому, что это даст ей какие-то привилегии? Той, которой не нужны ни ты сам, ни твои мечты, ни твои интересы. Посмотри на нее, моран. Посмотри внимательно и скажи – ты готов прожить с ней остаток своих дней? Готов доверить ей своих детей, свою собственную жизнь и судьбу своего единственного брата?

Таалу в затруднении обернулся и взглянул на леди Шиис долгим, оценивающим взглядом. На ее не лишенное привлекательности лицо, на котором внезапно проступило волнение, на возбужденно блестящие глаза, зовуще приоткрытые губы, тяжело вздымающуюся грудь…

– Ты согласен провести с ней вечность? – настойчиво спросила его госпожа Тейлара. – Один на один. Каждый бесконечно долгий день и такую же долгую ночь? Видеть по утрам ее лицо, прикасаться к ее телу, быть с ней в горе и радости, в болезни и здравии? И, лежа на смертном одре, до последнего мига держать ее за руку, совершенно точно зная, что в следующей жизни вы снова встретитесь. Просто потому, что иного не дано. Ты готов к этому?

Рука Таалу с чашей очень медленно опустилась.

– Нет.

– Тогда почему же ты собираешься сделать именно этот выбор, повелитель? – тихо поинтересовалась мама.