— А почему нам вообще так надо в Деммерворт, — поинтересовался лекарь, проспавший наш с Анселем разговор, — Закупимся всем, что нужно в предместьях и двинем дальше, к столице.

— Дальше тракт становится ещё опаснее, — отрезал Ансельм, — Если двинем впятером, то на первом же привале угодим в лапы к какому-нибудь отребью. А дальше — продажа в рабство. И то, в лучшем случае. Нет. Нам нужно пристать к какому-нибудь торговому каравану или найти других попутчиков. Чем больше, тем лучше.

— А тут их никак не отыскать? — задумчиво почесал бороду Тур.

— Крупные торговые караваны останавливаются внутри городских стен. У них то все подорожные грамоты наверняка есть. А если и нет, то есть монета, чтобы всё как следует справить, — покачал головой наш попутчик, — Тут останавливается всякое отребье. Нищие, разбойники с большака, разорившиеся торговцы, беженцы и так…

Он не договорил. Дверь корчмы распахнулась и наружу вылетел какой-то тощий оборванец. Спустя секунду он упал лицом в жидкую грязь, попытался подняться, но руки разъехались в стороны, а живот и глотку скрутил рвотный позыв. Чуть ли не вывернувшись наизнанку, оборванец упал лицом в лужу собственной блевотины и больше не шевелился.

— И чтоб больше не возвращался, свиноёб проклятый! — рявкнули ему в спину, — Вылакал две кружки пива, а платить, сука, кто будет?

Дверь с грохотом захлопнулась обратно, а пъяница так и остался лежать на земле.

— Мда уж. Публика тут и впрямь замечательная, — едко подметил Вернон.

— Уж какая есть, — отрезал Ансельм, пресекая дискуссию. Да, собственно, и обсуждать тут больше было нечего. Ночлег нам нужен, а уж какой он — не столь важно. Всё лучше, чем под открытым небом спать.

Мы слезли с телеги. Наш спаситель тут же распряг из неё коня, завёл в стойло и стриножил. Тур же оттащил повозку туда, где стояли остальные. Вытащил из неё мешок с добром и взвалил себе на плечо. Разумная мысль. Без присмотра барахло лучше не оставлять — в округе уж больно много желающих наложить на него загребущие руки.

Изнутри трактир выглядел ничуть не лучше, чем снаружи. Замызганные стены, грязные столы, утоптанный земляной пол и длинный грубо сложенный очаг прямо в центре комнаты. Народу было много. Даже черезчур, на мой взгляд. Все скамьи были заняты. Кто-то ел, кто-то играл в кости, а кто-то топил свой досуг в алкоголе.

Публика подобралась колоритная. Головорезы всех мастей, пьяницы, и бард, настраивающий свою лютню. Ещё тут отряд наёмников, расположившийся чуть в стороне от остальных. Эти были одеты уже побогаче. Кольчуги, шлемы лежащие на столе, длинные алебарды, парочка цвайхендеров — длинных двуручных мечей, и несколько боевых биллхуков — оружие с заточенным крюком на конце.