Против сорока упитых рыцарей и одного ублюдка лорда. Боюсь, у них просто нет шансов.

— Докладывайте, брат Эстебальд, — кивнул епископ, подбежавшему к нему рыцарю.

— Крепость пала. Люди бросают оружие. Несколько бойцов заперлись в северной башне. Но в нас они не стреляют, просто не пускают внутрь.

— Оставьте их в покое, — скомандовал епископ, — Наша цель сейчас Де Валлон. Удалось узнать, где он?

— В главном замковом зале. С ним же и почти всё местное рыцарство. Пьяное в хлам, без доспехов, но при оружии. Они ещё не в курсе, что крепость пала.

— Вот как… — епископ потёр подбородок, — Странно. Им уже должны были донести, но ни один из ублюдков даже не попытался сбежать.

— Всё… Всё просто, — внезапно подал голос один из пленных солдат, — Я скажу в чем дело, если помилуете.

— Говори, сын мой, — кивнул епископ, хищно улыбнувшись, — И боги смилостивятся над тобой.

— Он… — боец замялся, всё ещё сомневаясь говорить или нет. Но спустя несколько секунд всё-таки решился, — Де Валлон пообещал всем бессмертие и неуязвимость в бою всем, кто останется в эту ночь с ним. Говорят, он знает какой-то магический ритуал, способный наделить этим любого бойца. В награду за победу над заговором. Потом, когдагород загорелся, и стало ясно, что это были далеко не все участники, он пообещал им то же самое. В качестве защиты от вас.

— Не знаю, что за богомерзкое действо он там затеял, — скривился епископ, — Но одним этим обещанием он оскорбил богов. Он оскорбил их замыслы, ибо не просто так они наделили всех людей даром смерти. И сегодня мы от лица богов подарим этот дар ему. Брат Одрнин, — обратился святоша к одному из своих телохранителей, — Этот солдат оказал нам неоценимую услугу и искупил тем самым свои грехи. Думаю, он заслужил свободу.

Телохранитель ничего не сказал. Передал своему товарищу двуручный клевец и шагнул вперёд, к пленнику. В его руке блеснул кинжал. А в следующую секунду его лезвие вошло прямо в глаз бедолаги. Боец дёрнулся, открыл рот, но не смог выдавить из себя ни звука. Лишь медленно завалился на мокрые камни внутреннего двора, заливая их своей кровью.

— Остальных препроводите в кельи для грешников, — брезгливо поморщился епископ, отходя подальше от трупа, — Им ещё предстоит пройти путь искупления. Быть может, некоторые из них после этого посвятят свою жизнь служению ордену, и останутся живы.

— Ты и правда хочешь пощадить этих ублюдков? — поинтересовался Бернард, когда пленников увели.

— А ты и правда веришь, что они переживут путь искупления? — ответил вопросом на вопрос святоша, — По крайней мере понятно, почему этот богохульник не сбежал. Он просто не думает, что проиграл. Чтож, какие бы богомерзкие планы он там ни строил, придётся его разочаровать.