Толстый слой пыли на досках, покрывающих пол, паутина, свисающая с подгнившей потемневшей мебели, глиняные осколки битой посуды. И стол, за которым сидел человек, кутающийся в серо-зелёный плащ. Лица его мы не видели — его скрывал капюшон.

— Ты кто? — поинтересовался Ансельм, давая нам с Верноном знак, обходить незнакомца с флангов.

— Долго вас не было, — послышался хрипловатый, грубый голос, — Я уж было думал, схватили.

— Из людей капитана?

— Нет, — незнакомец покачал головой, — Не из них, — Он откинул капюшон, показывая нам своё лицо. На нас смотрел какой-то грязный оборванный старик, с густой бородой, наполовину скрывавшей его лицо, черными, сальными патлами, торчавшими в разные стороны и какими-то странно-знакомыми серо-зелёными глазами, очень уж выбивавшимися из общей картины.

— Тогда от кого? — продолжал наседать лучник, — Лучше тебе сказать, иначе перережем глотку и вся недолга.

Незнакомец тяжко вздохнул, поднял руку и стащил с головы патлатую шевелюру. Затем отцепил длинную, клокастую бороду, стёр грязь с лица и куда более мягким и певучим голосом продолжил:

— Теперь узнали?

Это был наш бард.

Нехитрые, но весьма действенные уловки превратили его в совершенно нового человека. По крайней мере, для взгляда со стороны.

— Но, как… — с трудом выдавил из себя ошарашенный Вернон.

— Я уже говорил, — ухмыльнулся бард, — Я был шпионом. А это — один из моих талантов.

— А ещё один — исчезать прямо перед тем, как для всех вокруг настанет жопа, — кивнул я, убирая меч обратно в крепление.

— Вроде того, — не стал отпираться Роберт, — Хотя тут больше виновато моё везение, нежели навыки.

— Как-то прям подозрительно тебе повезло, — Ансельм не спешил прятать свой меч в ножны и старался держаться поближе к выходу, — Повезло исчезнуть прямо перед тем, как на нас напали.

— Вообще-то я ходил попрощаться, — покачал головой бард, — В двух избах от нашей жила моя хорошая знакомая. Можно даже сказать «временная подруга». И вот пока мы с ней «по-быстрому» прощались, вас уже успели взять в кольцо. Выбор у меня был небольшой. Либо плюнуть на всё и уехать из города, либо попробовать переодеться в попрошайку, и дождаться вас. В таком прикиде меня бы никто не узнал. Никто не обращает внимания на бедняков.

— И ты выбрал дождаться нас, — нахмурился Ансельм, — И зачем-же позволь поинтересоваться.

— Совесть замучала, — пожал плечами Роберт, — Всё-таки я вам кое-чем обязан. И кое в чём могу ещё быть полезен.

— Шпион, которого замучала совесть, — лучник презрительно сплюнул и сделал шаг вперёд, явно намереваясь сделать барду нехорошо. Совсем нехорошо, — Знаешь, для шпиона ты мог бы и поубедительнее врать то научиться.

— Остынь, Ансельм, — я преградил ему дорогу и положил руку на рукоятку меча.