— Танцами я увлекаюсь давно. Но этого я особо и не скрывала, просто лишний раз не афишировала…

— Про спортшколу Миша мне утром все рассказал, — я зачем-то кивнула головой.

И снова шумно выдохнула. Вот же Мишка! Просила же никому не говорить об этом.

— Однажды нас заметил Эндар, тот самый, — маме не нужно было объяснять кто был этот человек. Много раз она сама о нем говорила, стоило местному телевидению упомянуть имя бизнесмена. Но она точно поняла о ком я говорила. Тем более сама виделась с ним полчаса назад.

— Так…

— Он увидел как мы танцуем и предложил работу в одном из своих клубов.

Мама с ужасом прикрыла ладонью рот и посмотрела на меня. Я хотела замолчать и больше не продолжать свой рассказ.

— То есть совсем случайно? — меня насторожил ее вопрос. — В спортшколе?

— Ну, да, — я ответила не задумываясь. — У него один из сыновей занмается боксом в этой школе, а мы тренируемся там по вечерам…

— И ты вот так сразу дала согласие? — она перебила меня. — Ты… танцуешь стриптиз?

— Нет, мама! — мне было так обидно слышать эти нападки от близкого человека, но откуда ей было знать, что я все та же Женя — добрая и чистая девочка, которая не продавала свою любовь и тело за деньги.

 — Я лишь пыталась заработать денег, чтобы тебе помочь накопить денег для дальнейшей учебы. Я хочу перехать в другой город… — я осеклась, когда произнесла эти слова вслух.

Доверие часто основывается на взаимности чувств. Сложно доверять человеку, к которому ничего не испытываешь, даже несмотря на то что вместе вас очень многое раньше связывало. Между мной и мамой давно уже выросла стена отчуждения. А теперь я ощущала как обрывалась непрочная нить доверия, связывывшая нас все это время после ухода отца.

Она сильно натянулась в тот момент, когда я осмелилась высказать все, что думала об отце. Мать тогда накричала на меня, пригрозила не говорить о нем ничего плохого, будто ещё надеялась, что он вернётся. Запретила и Мише рассказывать обо всем. Но я молчать не стала. В силу юнности и оскорбленных детских чувств, я не мирилась с ничьими запретами. А Мишу… брата мне стало жаль несколько позже, когда он уже подрос и начал все понимать. Мне и говорить ничего не пришлось, ребенок сам догадался, что папа его бросил. Свою маленькую копию и частичку себя. Разве достоин был такой человек прощения? А уважения? Не думаю. Тогда-то мы и отдалились с мамой друг от друга.

Но в клуб я пошла работать в погоне за деньгами и тем чтобы помочь матери — руководствовалась только этими чувствами. Чтобы лишний раз она не понукала меня, что мы сводим концы с концами, а я вытаскиваю из ее кармана последние деньги, которые остались только на хлеб. Я сама научилась работать и приносить этот хлеб домой. Да, вот таким путем.