— Нет! Мама, откуда эти мысли? Что за глупости? — я всплеснула здоровой рукой, потому как левая была плотно зафиксирована в повязке.

— Хорошо, — с каким-то облегчением выдохнула мама и я вместе с ней.

Да, мы отдалились и в последнее время, не помню когда делилась с ней своими мыслями, тем что тревожило. Чаще с Ларисой мы обсуждали эти темы и обеих все устраивало.

— Но тогда что ты делала в клубе в такое время? Ты ведь говорила мне, что работаешь официанткой в кафе на набережной? И вы посменно с Ларисой ведёте два зала, — спокойно спрашивала мама.

Нет, мамочка зал у нас как раз один и мы работаем с Ларисой не посменно, а в паре.

Но как же сложно иной раз говорить правду, будто отрезаешь от себя жизненно важный орган…

Я принялась за свое изложение, зная наверняка, что мама все равно начнет перебивать. Много раз я пыталась ставить себя на ее место как бы восприняла слова собственной дочери, что она на протяжении полугода водила меня за нос. Мне было страшно потерять ее доверие, потому что однажды его уже не оправдали. Выбросили на улицу нас всех — общую семью, как надоевших котят.

— Я работаю в клубе…

Надеюсь, Эндар вспомнил о том что мама не знала об этом нюансе, и нарочно не проболтался.

Не понимаю, зачем вообще приходил и оплатил мне палату? Чувствовал свою вину? Но за что?

— Официанткой? — спросила мама вскинув брови вверх.

Все-таки хорошо, что она было далека от увлечений современной молодёжи. Потому как таких вакансий не предусмотрено в большинстве клубов. По крайней мере, в нашем городе, точно. Все обслуживались сами у барной стойки. Платили бармену за выпивку и шли в зал."

"— Нет, я… наверно не самая лучшая дочь, но пусть лучше ты узнаешь все от меня, нежели, будешь собирать слухи.

Если те, конечно, когда-либо выползут на свет, — неуверенно говорила я.

Мама даже не шелохнулась.

— Я танцую в клубе.

— А Лариса? — зачем-то спросила она.

— И Лариса вместе со мной, — подтвердила я.

На ее лице застыла нечитаемая маска, она посмотрела на моё плечо, хоть на то и был накинут халат.

— И как давно ты этим занимаешься? — вид у матери был такой, будто я сказала ей о том, что у нее на голове сидел огромный ядовитый паук — столько пренебрежения было в ее голосе.

— Полгода, — я вздохнула и сжала губы в тонкую линию.

Мерзкое чувство пустоты и нарастающей тоски поднималось откуда-то из глубин. Я отвернулась к окну, за которым уже было темно. Лишь бы не видеть этот взгляд полный недоумения и немого осуждения.

Мама лишь внешне сохраняла спокойствие, я прекрасно понимала, что это напускное. Стоит только начать… И скандала не миновать. Но у меня тоже были аргументы и доводы в свою защиту и в случае нападок, я не собиралась молчать.

— Как так получилось? — ее голос дрожал, а глаза лихорадочно бегали по моей фигуре.