Проснулась от странного сигнала в кармане.

Состояние ухудшилось, но я не знала, как себе помочь. Достала кнопочный телефон и нажала прием.

– Не нагулялась еще?

– Кто это? Никита?

– Для тебя господин Тобольский.

Я промолчала.

– Хочу, чтобы знала, никто не придет к тебе на помощь. А если все же попытается помочь, расплатится той же монетой. Поняла? Теперь хорошо подумай, кого ты ненавидишь так, чтобы попросить у него помощи?

– Тебя. И всю вашу семейку. Ненавижу, – проскрипела я охрипшим горлом.

– Готова просить?

– Что ты хочешь? Трахнуть меня в клубе? Отдать дружкам? Какая тебе от этого радость? Ну растопчешь ты меня, а тебе от этого где прибудет?

– Ага, значит, пока не готова. Запоминай код: решетка, сто…дцать, звездочка и вызов. Наберешь, когда созреешь отдавать долги.

И этот козел отрубился.

Я продолжала упрямо идти к общежитию, пока до меня доходил смысл его слов. Той же монетой… То есть помощь мне для кого-то обернется проклятием.

Остановилась. Прислонилась к стене и зарыдала, пряча лицо от этого мира.

За что?

Я до сих пор не чувствовала себя виноватой! Я дала отпор Стасу за дело. Его давно пора было остановить.

С другой стороны, а мне какое дело? Пока он не трогал меня или моих подруг, я могла проходить мимо и отводить глаза, делая вид, что меня происходящее не касается.

Вот только мне было противно! И я не могла молча смотреть, как он издевается и откровенно чморит девчонок.

Теперь же расплачиваюсь. Но не жалею! Ни минуты не жалею, что так поступила.

Уже стемнело, когда я дошла до студенческого городка и заглянула в окна своей бывшей комнаты. Сейчас бы чего-нибудь съесть и выпить горячего сладкого чая… А потом упасть на кровать и завернуться в одеяло. Согреться.

Тобольский дебил! Как я могу набрать код на сломанном телефоне?

Я огляделась слезящимися глазами в поисках какого-нибудь теплого угла. Меня колотило, живот сводило от голода, в горле пересохло. Взгляд каждый раз останавливался на светящихся окнах нашей комнаты в общежитии.

Гелька меня не выгонит, но простит ли, когда на следующий же день ее попрут из общежития?

Вряд ли. Да и не смогу я с ней так поступить.

Пошел он нахрен. Я уступлю. Сделаю, что он хочет. Если надо, значит в клуб поеду. Заставит обувь вылизать – плевать. Я переживу одно унижение. Но потом жизнь отдам, но отомщу. И ему, и его брату, и его сыну.

Ненавиж-ж-жу!

Я достала телефон нажала на вызов, и экран загорелся. Хмыкнула, удивляясь простоте человеческой, но нажала решетку.

На удивление, код, продиктованный Никитой, загорелся на экране самостоятельно без дополнительного набора. Осталось только нажать на вызов.

Господи, ну что у меня есть ценнее жизни? Да ничего. И мне очень важно выжить. Остальное я стерплю. Я нажала вызов.

Тобольский не ответил.

Вот так просто.