Значит, я тут раскатал не только губу на это прекрасное тело, но и еще одну важную часть моего организма, а тут уже давно все занято. Я смотрел, как этот Вадим еще немного поговорил с Витой, хватая ее за руки, а она отнекивалась, и по ее виду было понятно, что ей он не особо приятен. Наконец-то он отцепил свои тонкие ручонки от девушки и быстрым шагом подошел к нам.

– Да, Полин, что ты? – так же быстро и без особого интереса он мазнул по девушке взглядом и опять посмотрел на Витку, та уже курила вторую.

Не, надо бы ей сказать, что так много курить вредно.

– Да вот тут парень, – она глянула на меня и замолчала.

По ее глазам я видел, что она смеется надо мной, делает вид, что забыла мое имя.

– Безумный, – тихо проговорила она, – Максим, со мной хочет познакомиться. Как думаешь, можно?

Ни хера б себе новость! Что за шведский стол.

Видимо, Вадима такое заявление тоже смутило."

"– Да хорош прикалываться, Полин, что за шутки? – он глянул на нее озадаченным взглядом. – Если это все, я пошел.

– Да, все, – сказала разочарованно она и, вздохнув, отпустила его. – Шутка не удалась.

– Ха-ха-ха, – посмеялся я и понял, что она не дружит с головой. Хоть на вид и ничего, зачетная, но видимо неадекват полный. Я только от одной такой избавился на прошлой неделе.

Развернулся и без лишних слов собирался уйти.

– Постой, – выдохнула она, и меня снова захватил в плен запах ментола.

Теперь, когда она встала совсем близко от меня, я понял, что помимо ментола был еще и цитрусовый запах, это ее запах.

– Неудачная шутка, – просто сказала она. – Прокатимся?

После того дня мы встречались год. С каждым днем, что я находился рядом с ней, она пропитывала меня собой все больше. Я не мог дышать без нее, не мог жить без нее, всегда везде вместе, мы не существовали по отдельности, только вдвоем… Пока однажды, в лесу, нас не разлучили.

– Заводи мотор, Русь, – ворвалось в мое сознание.

Этот больной тупоголовый ублюдок повернул ключ в замке зажигания мотоцикла, а я ничего не мог поделать, в руках слабость. Только слышу, как в дверь джипа бьется моя Полинка.

– Ну, что? – кривит свою улыбку второй бритоголовый ублюдок. – Гудбай, Америка.

И мотоцикл несет меня к обрыву. И я пропал, пропал в прямом смысле этого слова. С утеса мотоцикл летел уже без меня. Как я смог тогда выжить, только Богу известно, но полгода реабилитационного центра, и я смог встать на ноги. Никто не верил, думали, что останусь инвалидом, а Полина ко мне за это время ни разу так и не пришла. Я перестал дышать. Нет, не воздухом, конечно, я же не труп, но тот воздух, что я делил с девушкой, которая меня бросила, его больше не было, и вздохнуть полной грудью не получалось, и с каждым прожитым без нее днем меня становилось меньше, а потом и вовсе не осталось.