Голубые глаза Люси скоро закрылись, и она заснула.

Эмбер улыбнулась и направилась к себе. Самой ей удалось уснуть лишь под утро. Возможно, виной всему было то, что ее никто не гладил по голове. Или же то, что насмешливые черные глаза герцога Амстела преследовали ее, стремясь заглянуть прямо в душу.

* * *На следующий день девушка проснулась абсолютно разбитой. С трудом встав с постели, она умылась ледяной водой, но привычное средство на этот раз не помогло.

Одевшись, она спустилась в кухню, где кухарка с лакеем обсуждали вчерашний визит именитого гостя. При виде дочери хозяина дома слуги замолчали, скромно выслушали ее на редкость сумбурные распоряжения и продолжили сплетничать, как только она вышла.

Бесцельно побродив по дому, Эмбер поняла, что ей просто необходимо сделать хоть что-нибудь. Подумав, она приказала оседлать лошадь. Это было ее слабостью, от которой девушка не смогла отказаться даже при угрозе разорения.

Она ездила верхом с тех лет, когда еще крепкий грум Том посадил ее на пони. Сейчас Том был стар и жил в соседней деревне. Девушка часто навещала его, привозя корзинку с продуктами и выслушивая занимательные истории из его жизни. Вопреки неудовольствию гувернантки от нечего делать грум научил ее ездить по-мужски, что нравилось Эмбер гораздо больше, чем езда в дамском седле, предполагавшая спокойствие и чинность.

Девушка зашла в конюшню, с наслаждением вдыхая запах сена и лошадей. Сейчас лошадь оставалась всего одна. Крепкая и тяжелая, с невысокой холкой, она была одинаково хороша как впряженная в экипаж Корнелии, так и под седлом. Эмбер быстро почистила ее и оседлала, с улыбкой вспомнив неудовольствие мадемуазель Джонсон в моменты, когда та заставала свою юную подопечную за помощью Тому.

Вскочив в седло, девушка подтянула подпругу и направилась к воротам усадьбы.

Бешеная скачка с препятствиями в виде межевых канав и невысоких каменных заборов привела ее в чувство. Эмбер смогла наконец успокоиться и трезво взглянуть на происходящее.

Первую мысль — поговорить с самим Амстелом — она отмела сразу. В лучшем случае ее бы ожидали насмешки и совершенно справедливый совет не совать свой нос в чужие дела, в худшем — герцог мог обратиться к родителям, и тогда Люси просто бы заперли до свадьбы в комнате.

Оставался только побег. Эмбер недовольно поморщилась, прекрасно понимая возможные последствия подобного решения. Единственное место, куда она могла отправить сестру, — дом мадемуазель Джонсон, но та будет крайне недовольна таким поведением. Если дерзкий поступок Люси можно списать на романтизм, свойственный юности, то Эмбер в глазах строгой воспитательницы наверняка не будет прощена.