Луиза стояла на лестнице, буквально кипя от возмущения. — Что вы себе позволяете!

— Зайти в вашу гостиную, моя дорогая Луиза. Или желаете разговаривать здесь, доставив удовольствие вашим слугам распускать сплетни по всему городу?

Она медленно спустилась в холл:

— Пойдемте.

Амстел грациозно поклонился, пропуская хозяйку дома вперед.

— Я слушаю. — Луиза выжидающе посмотрела на него, как только дверь закрылась.

— Изумительное платье. — Герцог оценивающе оглядел ее домашний наряд. — Никогда бы не подумал, что блондинкам так идет зеленый цвет… Надо заказать жене платье такого же оттенка.

— Я польщена, что вы проделали столь неблизкий путь от своего дома, чтобы оценить оттенок моего платья!

— Более того, моя дорогая, я проделал его пешком!

— Какое усилие! — Луиза несколько раз грациозно хлопнула в ладоши, изображая аплодисменты. Амстел шутливо поклонился. — Итак, ваша светлость?

— Итак, Луиза, — он усмехнулся, явно наслаждаясь ее раздражением, — побеседуем о погоде?

Блондинка фыркнула:

— Не вижу смысла, она от этого не изменится!

— Всегда ценил ваше здравомыслие.

Герцог слегка наклонил голову набок и внимательно посмотрел на хозяйку дома. Она сжала губы и кивнула на одно из кресел:

— Прошу!

— Благодарю. — Подождав, пока Луиза присядет, Фернанд сел и откинулся на спинку кресла. — Весьма удобны!"

"— Амстел, зачем вы пришли? — вздохнула она. — Если желаете купить мебель, вам лучше обратиться в мастерскую Йогана.

— Нет, я предпочитаю его брата. Лак Якоба гораздо лучше, — отозвался тот. — Кстати, по поводу удобства… гм… мебели. Я так понял, что моя жена — желанная гостья в этом доме?

— Ах вот оно что! — Луиза надменно рассмеялась.

 — Как быстро разносятся слухи!

— Быстрее, чем вы думаете, — заметил он. — Например, я более чем уверен, что через пять минут ваш племянник появится в дверях этого дома. Поэтому у нас достаточно мало времени. Не будем же затягивать его, дорогая Луиза! Скажите, зачем к вам приходила герцогиня Амстел?

Она улыбнулась:

— Вас гложет любопытство?

— Скорее, живой интерес. В последнее время Эмбер была очень расстроена, а я, признаться, не люблю, когда моя жена расстраивается.

Возможно, это сентиментальность — признак старости… — Он задумчиво постучал пальцами по подлокотнику и добавил чуть резче: — Так зачем же?

Она пожала плечами:

— Я могла бы заставить вас сгорать от любопытства, но ведь тогда вы задержитесь, а мне не хочется, чтобы вы лишний раз встречались с Конрадом, это не приведет ни к чему хорошему. Эмбер спрашивала меня об обряде.

— Почему вас?

— Наверное, потому, что вы за все это время так и не удосужились рассказать ей! — взорвалась она.