Небольшой конверт, прислоненный к чернильнице из оникса, привлек его внимание. Письмо, написанное женой, предназначалось ему. Фернанд узнал ее аккуратный крупный почерк.

Резким движением его светлость порвал конверт, доставая лист, на котором явно виднелись следы слез. Нахмурившись, он вчитался в путаные фразы и заскрежетал зубами. Эмбер решила уйти от него. Именно это она написала в письме, щедро орошая его слезами. Амстел в ярости скомкал бумагу и отшвырнул в угол.

— Мессир… — Леманн вошел в кабинет, на его лице читалась явная тревога. — Никто не видел герцогиню с обеда.

— Неужели? — Герцог поднял глаза, в которых полыхал огонь ярости, и начальник охраны вздрогнул. — Маркус, у вас ровно четверть часа, чтобы узнать, где она!

— Да, мессир.

Леманн поклонился и вышел. Амстел остался один. Он подобрал смятое письмо, расправил и вновь вчитался в скачущие строки, пытаясь понять, какие мотивы двигали его женой. Было видно, что Эмбер писала свое послание в порыве сильного волнения.

Дракон снова прошелся по комнате, вслушиваясь в звук собственных шагов. Время текло невыносимо медленно.

Глупая зеленая девчонка! Разумеется, он найдет ее. Кровь, которой они связаны, укажет путь. Это было одной из причин, почему герцог решился провести старинный обряд. Слишком свежи в памяти воспоминания о прикованной к алтарю мертвенно-бледной Матильде и огромной змее, вздымающейся над ней.

Фернанд вновь воочию увидел освещенные голубой полной луной развалины старого храма, под которыми прятался еще один, более древний, не тронутый временем и войнами. Лотар нашел его, одержимый желанием обрести крылья. Вибрирующий алтарь, белоснежная кожа, по которой из голубоватых вен стекала темно-красная густая кровь…"

"Герцог подошел к огромному глобусу, который одновременно был баром, и налил себе бокал рома.

Пряности в сочетании с крепостью алкоголя заставили затаить дыхание. Дракон почувствовал, как от спиртного в его горле рождается огонь.

Следовало признать, что, спасая Матильду, Амстел повел себя глупо. Не стоило проявлять преступную слабость и оставлять Лотара в живых. Как смеялась Эрмина в ответ на его вопросы о сыновьях!

«Я никогда не скажу тебе, кто из них твой!»

Она гордо шагнула вниз с самого края скалы, и он ничего не успел сделать.

С годами Фернанд понял, что ни один из них. Герцог содержал сыновей Эрмины, оплачивал их безумные траты, даже сумел добиться для старшего из братьев замены казни на заключение в крепости.

А теперь Лотар сбежал и добрался до Доменика. Герцог был уверен, что именно этот выродок убил храмовника. Но, как всегда, когда дело касалось детей Эрмины, доказательств не было. Совет Пятерых вряд ли станет руководствоваться домыслами.