А когда я немного пришла в себя, чувствуя блаженную расслабленность, и распахнула глаза, то встретилась с внимательным взглядом, в глубине которого плавали серебряные искорки, и довольной улыбкой на физиономии Алекса. Я зачарованно следила за пляской огоньков, осознавая одну простую вещь: хочу дальше. Хочу узнать, как это, чувствовать его внутри, двигаться в одном ритме, хочу видеть, как ему тоже хорошо… Голова закружилась от одних только мыслей о продолжении, кровь моментально испарилась, а вместо нее по жилам потекла раскаленная лава.

Слов выразить обуревавшие эмоции не хватало, и я просто прижалась к Алексу бедрами, очень хорошо чувствуя, насколько наши желания совпадают.

Да и зачем что-то говорить, у меня, наверное, на лице все написано… Очередной жаркий поцелуй обжег губы, и Алекс прижал меня к кровати, плавно подавшись вперед. Я длинно застонала, изогнувшись навстречу и снова улетая в космические дали, где были только я, он и чистое наслаждение…

Подумаю обо всем утром. Может, удастся уговорить отпустить меня.

* * *Я сидела у открытого окна, любуясь на пышные цветущие кусты парка, и вздыхала, мрачно размышляя о превратностях судьбы и дурном чувстве юмора у моей мечты.

В голове крутились обрывки давешнего приключения… Как же феерично появился тот самый блондин, который изначально оговаривался в беседе с Алевтиной! И который, как выяснилось, мне уже на фиг был не нужен. Происходившее все больше становилось похоже на нелепый красочный сон.

…Поговорить не удалось: после того марафона, что устроил мне Алекс, я чувствовала себя тряпичной куклой, руки-ноги не шевелились, и, казалось, в теле не осталось ни одной целой косточки.

Все, на что меня хватило, это свернуться калачиком под боком супруга – теперь это слово не пугало, – сладко зевнуть и наивно понадеяться, что утро будет мудренее вечера. Оно и оказалось… Едва продрала глаза, ощущая приятную ломоту в теле, как наткнулась на полный сожаления взгляд Алекса.

– Пора, – шепнул он и нежно поцеловал.

– А… Э… Как?.. – прохрипела я, сонливость и утренняя нега разом слетели, и в животе ледяной глыбой застыл страх. – Может, отпустишь?..

– Не могу…

– Алекс!.. – взвизгнула я, резко сев и испуганно уставившись на него.

На меня со всей ясностью обрушилось понимание, что про жертвоприношение – не шутка. Сиреной взвыл инстинкт самосохранения, побуждая куда-то бежать, что-то делать, спасать жизнь в конце концов!.. Но ни сделать, ни сказать я больше ничего не успела.

– Прости. – Мой сероглазый предатель покачал головой и щелкнул пальцами.

Спину заморозило от ужаса, но пошевелиться я не могла. Остальное происходило, как во сне: встала, на деревянных ногах подошла к брошенному платью, оделась.