Гражданский уверен, что все пойдет так, как он задумал, а военный знает, что у противника всегда свои планы, и в реальности будет все иначе. Ни твоя стратегия, ни врага, а что-то совсем другое.

– Ты помнишь?

– Конечно.

– Ладно. Тогда посмотрим, – сказала Леля мягко, и Стас решился.

– Лель, а скажи, пожалуйста: «Алло, вас не слышно».

– Так это ты был, гад?

– Ну скажи, скажи.

– Алло, вас не слышно.

– До завтра, Лелечка.

Когда он вернулся в кабинет, случайно задел кресло отца, и тот проснулся.

– Я не сплю, не сплю.

Стас повел рукой в сторону чистого ватмана и многозначительно кашлянул.

– Сейчас должно сдвинуться с мертвой точки.

– Папа, подумай, миллионы читателей ждут. Судья, милейшая, интеллигентнейшая женщина, только и мечтает взять в руки твою новую книгу, а ты дрыхнешь!

– Ничего подобного.

– И?..

Папа пожал плечами и предложил Стасу заночевать.

– Ладно, останусь. Давай тогда просто записывать все подряд, все, что думаем, любую ересь. Лучше потом вычеркнем, чем пялиться на пустой лист.

– Я знаешь чего думаю, сынок? – вдруг спросил отец. – Почему те люди дачу продали?

Стас, уже протянувший руку к графину, замер:

– Знаешь что, папа! Работать надо, а ты какую-то фигню в голове гоняешь. Самому не стыдно?"

"– Ну правда, Стас! Чего им не жилось на свежем воздухе? Двое маленьких детей, третий на подходе, в такой ситуации дача – это именно то, что доктор прописал, и вдруг продавать! Идиотизм какой-то!

– Мало ли…

– Нет, я понимаю, нашли бы там рассадник малярийных комаров или они узнали, что по соседству собираются делать свалку или цементный какой-нибудь завод, тут можно проследить логику. Но ведь ничего подобного, место шикарное, и становится только престижнее. Надо быть полным идиотом, чтобы отказаться от такой дачи.

– Ты думай лучше, о чем новую книгу писать.

– Это само собой, но вот заело у меня в голове, и ни туда, ни сюда.

– Наверное, им нужны были деньги на обмен с доплатой.

Папа засмеялся:

– Этот мужик был большая шишка в оборонке, а о таких родина заботится и создает им нормальные условия для работы. Им по десять лет в очереди на расширение стоять не надо.

– Тогда воспоминания, наверное, замучили этого Тиходольского. Представляешь, каково ему было проезжать мимо лагеря, ставшего причиной смерти сына?

Папа пожал плечами и сказал, что это убедительно, но целое лето Дмитрий с новой семьей как-то жил, как-то обуздывал свое горе и только на следующий год вдруг не смог. Логичнее, когда наоборот. Сначала не в силах находиться там, где был счастлив с любимыми людьми, а потом горе утихает, теряет остроту, и ты, наоборот, рад оказаться в знакомой обстановке и вспомнить счастливые минуты.

Стасу нечего было на это ответить.