Сердце екнуло, и пришлось схватиться за край стола, чтобы не упасть. Неужели его кто-то обидел?

Она села на диванчик. Пульс зашкаливал, и губы затряслись, так страшно стало услышать то, о чем невозможно даже думать. И все-таки нужно, потому что дело не в ней, а в сыне.

– Пожалуйста, Егор, я очень тебя прошу. Иди ко мне. Вот так, – она крепко обняла его, – все сделаем, все поправим, ты только доверься мне. Клянусь, что ни за что ругать тебя не буду.

– Мне нельзя сказать тебе, потому что ты расстроишься, – сказал Егор глухо, борясь со слезами.

Ирина поцеловала его в макушку:

– Я уже расстроилась.

– Ты еще сильнее расстроишься."

"– Нет. Когда люди узнают правду, им всегда становится легче.

– Правда?

– Ну, конечно.

Егор всхлипнул и разрыдался.

Ирина обнимала его, баюкала, как маленького, а у самой сердце выскакивало из груди. Она была близка к панике. Что делать, когда он скажет? Как утешить? Куда бежать?

– Мне бабушка сказала, чтобы я тебе не жаловался, потому что мамочку расстраивать нельзя, – всхлипнул Егор и длинно, прерывисто вздохнул.

– Ольга Степановна знает? – вырвалось у Ирины.

– Так она мне и сказала, что у тебя скоро родится ребенок и я должен быть готов к тому, что больше не буду тебе нужен.

– Что?

– Она говорит, что у тебя новый муж и новая семья, и я лишний.

– Ах стерва! Что еще она сказала?

– Что я могу жить у нее.

– И это все? Вот старая су… – Ирина осеклась. – Егор, ну как ты мог ей поверить! Ты же умный парень!

– Я и не поверил.

Ирина засмеялась от облегчения.

– То есть она капала тебе на мозги и запрещала спрашивать меня, люблю ли я тебя, потому что это якобы меня расстроит?

Егор кивнул.

– А ты боялся нам с Кириллом надоесть, поэтому прятался от нас с книжкой?

– Угу.

– Ты хоть читал или притворялся?

– Читал.

– Слушай, ты никогда не бойся спрашивать у близкого человека о том, что тебя тревожит. Слова ведь для того и придуманы. Конечно, когда появится малыш, мы с Кириллом будем заняты им, но не потому, что любим его больше, а потому, что он маленький, вот и все. Ну а если тебе вдруг что-то покажется, то ты, пожалуйста, поговори об этом со мной. Хорошо?

– Хорошо.

– Ты мой самый любимый человек на всем свете, и это никогда не изменится. А сейчас пойдем на улицу?

Егор энергично кивнул.

– Собирайся, и я тоже оденусь.

Ирина быстро натянула сарафан и вышла в коридор. Взяла телефонный аппарат – шнура как раз хватало до ванной комнаты.

– Сейчас, сынок, одну секунду, – крикнула она, скрываясь в ванной.

– Ты что, старая дура, охренела? – спросила она, когда Ольга Степановна взяла трубку.

– Ира, я не собираюсь разговаривать в подобном тоне.

– Ты какого хрена мне сына расстраиваешь? Что ты вообще лезешь, куда не просят?

– Ирина, я, в отличие от тебя, думаю только о ребенке.