Текст Ирина отсюда не разбирала, но картинки были интригующие.

– Слушай, – тихо сказал Кирилл, придвигаясь к ней, – мне тут бабка не хотела Егора отдавать.

– Как это?

– Да что-то уперлась, ах, Кирилл, пусть мальчик пока у меня поживет, ты не справишься, а мы на дачу поедем.

– А ты?

– А я сказал, что это она у тебя должна спрашивать, а у меня нет таких полномочий. Правильно же?

– Ну в принципе да… – вздохнула Ирина. Ей совершенно не хотелось, чтобы Егор жил у Ольги Степановны, но, с другой стороны, нельзя отстранять родную бабушку, когда она предлагает помощь.

 – а ты сам бы не хотел, чтобы она занималась ребенком, пока я в больнице?

– Нет, не хотел бы, – отрезал Кирилл, – или ты мне не доверяешь? Думаешь, что я за ним недосмотрю?

– В мыслях не было. Просто она хочет общаться…

– Мало ли кто что хочет.

– Пожилой человек, у нее в общем-то никого и не осталось, кроме Егора.

– Интересное дело, а сын?

Ирина засмеялась:

– О, там ночная кукушка дневную давно перекуковала. Мне не удалось, а вторая невестка оказалась покрепче.

Кирилл хотел что-то сказать, но тут появился Стас с фирменным полиэтиленовым пакетом в руке.

Пакет был уже сильно потерт, но изображение ковбоя, в непринужденной позе затягивающегося сигареткой, просматривалось отчетливо. Ирина засмотрелась на восхитительную синеву ковбойских джинсов. Боже, как ей хотелось такие до беременности! Ей бы пошло, подчеркнуло тонкую талию и стройные бедра… А еще бы кроссовки, такие белые, с голубыми полосками и надписью «Адидас»… И сумку-банан в руки! Ох, как бы она выглядела, сразу помолодела бы на десять лет! Но пока не выпендривайтесь, Ирина Андреевна, носите фланельку, ибо вы простая советская баба в ожидании второго ребенка. Не положено вам выглядеть молодо и стильно.

Вы должны быть максимально страшны, чтобы вашему мужику хотелось не вас, а строить коммунизм.

Мужчины сердечно пожали друг другу руки. Кирилл окликнул Егора и церемонно представил ему Стаса, сказав, очень возможно, что через тридцать лет Егор будет рассказывать своим детям, как воочию видел великого поэта Стаса Суханова.

– Кончай прикалываться, – ответил великий поэт и подал Ирине стопку новеньких, еще пахнущих типографией книг, таких аппетитных, что она едва не облизнулась, – вот, пожалуйста.

Возвращать не нужно, или домой заберите, или здесь оставьте, чтобы другие пациенты читали. Все, побежал. Игорь Иванович передает горячий привет, он навестит вас завтра.

Она хотела спросить, что делали сегодня ее осиротевшие заседатели, кому их передали, но не успела, Стас уже умчался, зато в конце коридора будто туча сгустилась – это надвигалась Ольга Степановна.

– Давай отсядем, а то сейчас цветы местные завянут, – сказал Кирилл, и Ирина не удержалась, фыркнула.