Новенькие тетрадки были давно помяты и исписаны, в ранец вытекла ручка, навеки оставив на нем огромное чернильное пятно, к школьному пиджаку подшит оторванный карман, и уже вторая пара кед была потеряна на уроках физкультуры. Надвигалась промозглая ленинградская осень, время голых деревьев и мрачных мигающих фонарей.

Пора пить чай в зеленом свете абажура и облизываться на банки варенья, которые нельзя открывать «до белых мух».

До родов оставалось полтора месяца, и Ирина чувствовала себя неважно. Появились отеки, скакало давление, и врач в консультации предлагала ей лечь в дородовое отделение. Ирина сначала хотела, но потом увидела, что врач направляет ее в роддом, где работает Тиходольская, и отказалась.

А главное, ей хотелось побыть с Егором, потому что ребенок тяжело переживал очередную порцию откровений любящей бабушки.

Она старательно соблюдала режим, особенно питьевой, мерила давление, и все как будто наладилось, но слабость не проходила, поэтому, когда вдруг позвонил секретарь парторганизации и предложил рассмотреть ее кандидатуру на ближайшем заседании, Ирина долго сомневалась, стоит ли рисковать. Но секретарь был настойчив, видимо, она портила ему всю отчетность.

Должна была вступить еще летом, но помешал аппендицит, а потом то больничный, то отпуск, то декрет. А план по вновь обращенным, наверное, надо выполнять.

Секретарь был мужик хороший, свойский, обещал, что рассмотрит ее за две секунды, а после заседания лично отвезет домой, вот она и согласилась."

"Дорога далась ей с трудом. В метро какой-то молодой человек уступил место, а в автобусе, хоть час пик еще не настал, было полно народу, и никто ради беременной подрываться не собирался. Плюс ко всему в кругленьком львовском автобусе сильно пахло выхлопными газами, и Ирина боялась, что ее вырвет или она потеряет сознание, но обошлось.

Зато коллеги встретили тепло и радушно, председатель уложил ее на свой диван, и напоил чаем, и наговорил столько хороших слов, что Ирина прослезилась.

Впрочем, последнее время у нее глаза были на мокром месте.

Секретарь парторганизации стремительно собрал кворум и приступил к повестке дня, но тут внезапно отворилась дверь и на пороге возникла не кто иная, как Ольга Степановна.

От неожиданности у Ирины прошла вся расслабленность и вялость.

– Я хочу выступить по существу вопроса, – заявила свекровь.

– Но вы у нас не работаете, – сказал секретарь с ошарашенным видом.

– Зато я член коммунистической партии и имею право голоса, когда в наши ряды пытается проникнуть недостойный человек!

– Послушайте, это дело коллектива… – начал председатель суда, но Ольга Степановна величественным жестом остановила его.