В последнее время, когда тревога о том, что с рождением второго ребенка Егор окажется заброшен, становилась особенно сильной, она вспоминала свою незадачливую подсудимую и думала, что раз эта женщина смогла воспитать чужое дитя как свое, то Кирилл тоже сможет. В конце концов, женщине труднее принять пасынка или падчерицу, чем мужчине, это факт, отраженный в сказках народов мира, где злая мачеха кочует из сюжета в сюжет, а о злых отчимах особенно не слышно.

Ирине подсознательно хотелось снова увидеть эту семью, как пример душевной щедрости, вот она и расстроилась, что Тиходольская пришла одна.

Главный врач произнес настоящий панегирик своей сотруднице. Ульяна Алексеевна не только прекрасный врач, но и замечательный наставник, делится секретами мастерства с молодыми специалистами, поднимает уровень знаний акушерок и младшего персонала. Понятие рабочего времени не является для нее чем-то незыблемым, Тиходольская всегда готова задержаться или даже прийти в выходной день, если случай сложный и дежурный врач чувствует, что не справляется.

При этом, проведя в родзале весь воскресный день, Ульяна не требует оформить ей сверхурочные, а оставляет вопрос на усмотрение администрации. Оплатят – хорошо, а нет – так и не надо. Главное, что роды прошли успешно. Коллеги подтрунивали над Тиходольской за подобный альтруизм, но она говорила, что самое главное – чувствовать, что живешь не зря, а это не купишь ни за какие деньги.

Услышав эту назидательную сентенцию, Гарафеев вдруг встрепенулся и спросил у свидетеля, всегда ли так было. Главврач насупился и после небольшого размышления сказал, что сейчас кажется, будто так было всегда, ибо к хорошему быстро привыкаешь, но, разумеется, когда дети были маленькими, то Ульяне Алексеевне приходилось, как всем работающим мамам, все бросать и сломя голову мчаться в садик, но вообще ее супруг был из той лучшей разновидности трудоголиков, которые признают за своими близкими такое же право на трудоголизм. А дети… Существует такое понятие, как докторские дети. Это не по годам самостоятельные и сообразительные ребята, которые с первого класса умеют жить на этом свете, пока предки вытаскивают людей с того.

– Вот вы хотите исправительные работы, – горячился главврач, – а я вам так скажу, что вся жизнь врача – это исправительные работы!

Тут Гарафеев фыркнул, но ничего не сказал.

– Нам бабушка, моя мама, очень помогала, – сказала Тиходольская, – без нее я с тремя детьми ни за что не справилась бы.

Ирина не видела своих заседателей почти месяц и не могла не признать, что за это время они оба неуловимо, но сильно изменились.

Кажется, все то же, и даже одежда, но оба будто расцвели и воспрянули. От Стаса прямо так и веет энергией блаженства, и Гарафеев мало от него отстает.