Ну да, я, конечно, кинул им туда кое-чего, но, во-первых, я слыхал, что хороший понос прочищает не только желудок, но и сознание, а, во-вторых, разве нормально, что у них на фуршет всякие ништяки, а мы жрём что попало? Азаев должен был проникнуться солидарностью и заткнуться, но нет же. Да, я, конечно, с дозой малость не рассчитал, но ведь в итоге никто не умер. Вот именно из-за этого я и не поехал в город. Из-за двух мудаков – Таракана и Азаева."

"Ясно и нашему дворнику-дебилу, что это не азаевские проделки. Слишком ловко, слишком хорошо, слишком смело. Только один человек мог такое сделать. Но я вас спрашиваю, вы видели там этого человека? Неееет. Итог: Азаеву ничего не было, мне тоже, директор три дня приходил в себя, приезжала специальная бригада выкуривать ос. Таинственным образом «выкуривание» распространилось по всей школе и в понедельник занятий не было. Нет, правда, ну кто же бросает дымовые шашки без присмотра в таком месте, как наш интернат?

В общем, неделя удалась, а в воскресенье прибыл новенький. Я смотрел из окна во двор. Вот остановился черный джип. Тот самый. Вот из него вылез мужик, тот самый. Открыл дверцу и оттуда, с большой неохотой, просто вывалился высокий худой парень. Нууу, то, что я не сказал никому, что он гей, его не спасёт. Что за блестящие штанишки в облипочку? Что за сиреневая рубашка с вырезом? Что, блядь, у него на голове? Волосы длинные и короткие вперемешку, часть стоит дыбом и отливает синим и зелёным. Не удивлюсь, если у него и ногти накрашены. Полшколы приникло к окнам и зачесало языками. Фигушки. Моя игрушечка. Отец подал ему чемодан, он злобно рванул его и покатил за собой. Ну-ну, небось набил дорогими шмоточками. Ага, хрен, мы тут все в форме ходим – черный низ, синий верх. И всех, кроме старшеклассниц, стригут стандартно – девочек до плеч, парней совсем коротко. В драке лучше не придумаешь. Я проводил разодетого парня взглядом. Пижон. И где он в таком виде тусуется, что его не бьют?

Я сидел у себя в комнате, когда вошла Банни. Новенький находился у нас уже три часа и пока его приводили к общему знаменателю и знакомили с «новым домом».

– Ну, что слышно?

Банни присела на кровать Игоря. Мы с ним соседи по комнате. Такие в интернате правила – те, кого после девятого класса не выпинывают, спят не в общей спальне, а по двое. Я бы предпочёл жить один, но иногда надо, чтоб кто-то был в комнате на всякий случай, и я выбрал Игоря. Он спокойный, вещи не раскидывает, права не качает и по ночам на меня не смотрит.

Это у меня особенность такая. Прорезалась в первый же год моей жизни в интернате. Если ночью кто-то смотрит или начинает говорить обо мне (даже имени не упоминая) – я просыпаюсь. Не знаю, почему, но это умение здорово помогло мне в детстве.