Нет, конечно, наша жрачка тут отстойная, но никто пока не помер. Я тянусь и отрываю от курицы ножку. Ууу, как вкусно! Я и забыл, какой нормальная еда бывает! Хрустящая ароматная кожица, сочное мясо. Кость мягкая, хрящики нежные и костный мозг внутри тонкой трубочки, такой жирный, плотный… Мммм… Спирит смотрит на нас круглыми глазами, но мне плевать. Макс облизывает пальцы, достаёт откуда-то пластмассовую вилку, принимается за салаты. Я доедаю курицу. Вкусно. Какая же у нас мерзкая еда в столовой, а я ведь уже привык. Колбаса на языке – как взрыв! Красная рыба – непередаваемо!

– Я и пива захватил, держи, твоё любимое, из бара…

– А ну, дай сюда! – отбираю у Макса бутылку.

Офигеть! Это мажоры всегда такое пьют? Это пиво? Да это блядская амброзия!

– Слушай, это не тебе… – начинает вякать Спирит, но я так на него гляжу, что он затыкается.

Ой, ням-ням… А пирожные – это без меня.

– Ааа, – блаженно стонет Макс, – Спирит, ты мой благодетель… А теперь салфетки. Бля, Стас, да не вытирай ты руки о сиденье!

Подумаешь, какие нежности! Влажные салфетки премерзко воняют, но руки оттирают здорово. Выкидываю их в окно. Спирит опять пытается возмутиться, но я снова смотрю, и он отводит взгляд. Вот так-то. Максимально разваливаюсь на заднем сиденье, пытаясь втиснуть в узкое пространство ноги. Я ведь сегодня не ужинал, кстати. Эти двое шепчутся на переднем сиденьи, я с интересом слушаю – не каждый день удастся подслушать, о чём говорят настоящие геи, а не просто пидоры из твоего класса. Чувствую себя прямо исследователем неизвестной фауны, энтомологом-первооткрывателем.

– Ты скажи, Спирит, как ты опять не побоялся за руль сесть? Вот поймают тебя без прав…

– А я с правами. Братец одолжил. Ты же знаешь, мы с ним похожи, кто в темноте разберёт. Да пофиг, Макс, поехали!

– С ума сошёл!

– Да ты тут долго не протянешь! Ты уже на себя не похож, а скоро вообще человеческий облик потеряешь, – Спирит косится в мою сторону. Это он, типа, намекает, что я на человека не похож? Стоп, куда это они собрались?

– Слушай, ты знаешь, это дело принципа. Я своему отцу не уступлю. Мне, блядь, надоело, что он меня за слабака держит! «Ты, Макс, тряпка, тобой только туалеты мыть, весь в свою мать!»

– Ладно-ладно, не начинай заново. Ты думаешь, если тебя тут убьют, тебе это поможет что-то ему доказать?

О чём это они? Макс тут что-то доказывает своему отцу? Теперь понятно, чего он на третий день не побежал, с воплями, по дороге: «Заберите меня, я буду хорошим!» – как кое-кто.

– Меня не убьют, – произносит Макс как-то без убеждения.

– Конечно, нет, – вклиниваюсь я в разговор, – только, если я сам, и если будешь меня доводить, блин.

– Форслайн, ты шило на мыло поменял.