Как обычно, не притрагиваясь к уже налитому компоту, выливаю его в раковину и требую налить новый. При мне. Кто этих дежурных знает! Я раньше, когда дежурил, чего только не вытворял с едой и посудой, так что не рискую. Пробую компот и морщусь. Сладкий. Лучше бы опять сахара пожалели.

Макс рассеянно ковыряет котлету, суп даже не трогает. Компот он, так же, как и я, требует налить при нём. Прутся мимо Азаев и Таримов и их чурковатые шестёрки. Мне, в общем-то, пофиг, но интересно: о том, что Макс – гей, действительно знает вся школа.

– Эй, пидор! – Макс и ухом не ведёт.

– Слышь, мудло, тебе кто разрешил с нормальными людьми есть? Твоё место у параши! – сучёнок этот Азаев и вечно из себя блатного корчит, а всего-то пару часов в ментовке провёл."

"– Нормальные люди? Кто это говорит – обезьяна? – о, ща будет весело! Азаева и особенно Таримова дико бесит упоминание об обезьянах. Я помню, у нас в кабинете биологии висел плакат, изображающий превращение обезьяны в человека, и под каждым недочеловеком стояла чья-нибудь фамилия: Азаев, Таримов, Асланбек, Рудван. Гамзат Таримов и впрямь смахивал на обезьяну. Несколько раз надписи пытались замазать, но они появлялись снова и снова, и, наконец, Таримов просто порезал плакат на мелкие кусочки. Идея с надписями принадлежала Игорю.

– Слышь ты, кто тут обезьяна, а? – предсказуемо.

– Кто бесится, тот и обезьяна! – бля, пидор этот парень или нет, а яйца у него есть. Причём – железные.

– Не жить тебе, сука! – и Таримов скинул всю еду Макса на пол. Тарелки разбились, суп хлынул во все стороны. Кто-то взвизгнул, из кухни показалась Дося – наш бездарный повар.

– Эй ты, новенький! Как тебя там! Ты чего вытворяешь? Сейчас же бери тряпку и убери.

– Ага, всё бросил и побежал, – равнодушно ответил Макс, по-прежнему держа вилку в руке. Я бы давно её воткнул Таримову в глаз, даром что наши алюминиевые вилки даже в картофельное пюре толком не воткнёшь. А он сидит и смотрит, как будто ничего не происходит. «Да он, блядь, нарывается, – шепнул мне Вовчик. – Ох, и въебут ему эти мудаки. А потом мы им, ага»? Блин, а ведь и впрямь. Мы же за него вступиться можем. Я уже дохуя сколько времени нормально не дрался. А тут повод. Спасибо тебе, Макс!

А он уже повернулся к Досе. Дарья Степанова, одна из наших поварих, и впрямь похожа на свинью. Из того, что с кухни не воруют, она готовит редкостную мерзость. Очевидно, чтоб мы привыкали к тюремной баланде – не иначе.

– Знаете, – интеллигентно заявил Макс, – убирайте эту блевотину сами!

– Да ты, блядь, ваще не чуешь, – Азаев наклонился и звучно харкнул на стол туда, где до этого находились тарелки. – Вот твой обед, жри! – и, довольный такой, развернулся. Дося с ненавистью уставилась на Макса. Нас, старшеклассников, она просто не переносила.