- Что с вами? – охнула миссис Трейлони.

- Очень неудачно подвернула ногу, - тут же ответила леди Уитни и кивком головы указала вглубь аллеи, - пойдемте, там скамейка… - начала она и тут же обомлела. Ей хватило всего одного взгляда, чтобы понять – Персиваль находится там, где они и договаривались. Только рядом с ним была не Агата.

Рядом с ним Пенелопа Уитни! Ее собственная дочь.

Несколько секунд Эдна приходила в себя. Персиваль поднял голову и встретил взгляд матери. Он был взбешен и почти не скрывал своего гнева.

Ну, конечно же! Он увидел свою драгоценную мисс Трейлони и понял замысел матери.

Но каков подлец! Обманул! Предал! Подвел!

Не только свою мать, но и свою семью!

Но где же тогда Агата? Вернулась к Фэлтонам и спокойно ждет очередной забег на ипподроме?

Эдна резко выдохнула и опустила взгляд. Это позволило ей прийти в себя и собраться с мыслями.

- О, лорд Персиваль! – услышала она противный голос мисс Трейлони.

Поглядев на Кэтрин, Эдна Уитни подавила в себе отвращение. Все пошло не так, как она планировала. Никакого скандала не будет. Впрочем, тут же напомнила себе женщина, Фэлтоны не в курсе того, что она собиралась сделать. А значит, ничего не потеряно.

Дети ее разочаровали. И Пенелопа, эта юная обманщица! Каким образом приехала сюда? Неужели обвела вокруг пальца слуг, которые должны были присматривать за ней дома?

- Надо же, леди Уитни. Ваши дети здесь, - проговорила миссис Трейлони, привлекая внимание Эдны. – Удивительное совпадение.

- Удивительно, - произнесла глухо женщина и взяв себя в руки, направилась к сыну, мечтая залепить ему хорошую затрещину, чего не делала с тех самых пор, как Персиваль начал бриться. Она искренне надеялась, что ее первенец не такая же тряпка, каким являлся супруг. Но все оказалось куда хуже.

Вот не просто так он твердил ей о глупой чести и о том, что надо жить иначе. Эдна знала своего сына. Или хотела надеяться, что знает. Всему виной вовсе не красивые слова о благородстве. Он попросту влюбился в дуреху Трейлони и решил быть свободным для любви."

"Дома они поговорят. Хорошо так поговорят, решила для себя Эдна и надев самую милую из своих улыбок, подошла к детям, стараясь не замечать с каким восторгом толстуха Кэтрин смотрит на Персиваля. В тот момент, когда леди Уитни посмотрела на сына, а затем перевела взгляд на дочь, что-то сжалось в ее груди. Потому что Пенелопа улыбнулась так, как никогда не улыбалась ей. А в довершение всего, подмигнула, нелепо, отвратительно и вульгарно.

- Что… - Эдна удивленно ахнула.

- Ну что вы, матушка, - прощебетала Пенелопа каким-то нелепым голоском, словно играла чужую роль, и приблизившись, взяла ее руки в свои.

Эдна почувствовала, как ее пальцы сжали совсем не девичьи пальчики. Это не были руки ее дочери.