Но сейчас мне это было до звезды.

– Да причем здесь ты? Там вообще не до тебя было. А потом я подумала, что и хорошо. Не стоит доверять женщине, которую слушаются страховолки и которые запросто могут устроить магический пожар. А если бы я тут исчезла, и туда не попала? – я повернулась к Лео. – А что, попала бы?

Эльиньо подскочил с места и большущими шагами  покинул кабинет, грохнув напоследок дверью.

– Ты и так попала, – заметил маг, глядя вслед королю. – Куда уж дальше?

– Он обиделся, да? – дошло до меня, когда я нашла в себе силы выплыть из горя.

– Я бы так не сказал, – Лео опустил взгляд, словно прислушивался к себе. – Это как если  у тебя одновременно разлетелись на кусочки голова и сердце.

– Я тебя умоляю! У него же корона до неба, она черепную коробку придавливает. Как там что-то может разлететься? – хмыкнула я, и горечь растеклась по языку.

– Ты действительно ничего к нему не чувствуешь? – с непонятным выражением, о значении которого я старалась не задумываться, спросил маг.

– Какая разница, чувствую я к нему что-то или нет? Он же король! А я всего лишь фаворитка.

– Ты слышала наш разговор? – уточнил Лео.

Спокойно. Без обвинений.

И я призналась:

– Да.

Так же спокойно. Без угрызений совести и вины."

"– И ты сделала выводы, – констатировал он, и я кивнула. – Они неверны.

Я подняла бровь:

– Что именно я могла понять не так? На самом деле мне не предписывалась роль бесправной любовницы при законной жене?

– На самом деле у него никогда не возникала потребность удерживать кого-то. И я даже представить не мог, что она может возникнуть.

– Не преувеличивай, – отмахнулась я. – Он просто не привык к отказам. Не нужно путать отдавленное самолюбие с великими чувствами.

– Альёна, мне очень жаль, но я не могу спутать его чувства. Я их испытываю.

Я поморщилась:

– Мне бы не хотелось касаться этого вопроса. Но, Лео: даже если ты что-то испытываешь, и это не желание получить ту же игрушку, что и соседний мальчик в песочнице, совсем не следует, что  то же самое  испытывает Эльиньо.

– Альёна, – прищурив глаза, обратился ко мне он. – Я испытываю именно то, что испытывает Эльиньо.

– То есть? – я склонила голову на бок.

– То есть каждый королевский отпрыск в возрасте семи-десяти лет, когда сила уже достаточно проявляется, магически связывается с самым сильным магом из ровесников. Это единственный способ обеспечить безраздельную преданность принцу и его защиту.

– Ты хочешь сказать, что если человек понимает, что испытывает другой, он будет ему предан? – поразилась я наивности рассуждений.

– Нет, ты всё еще не поняла.