В ванной комнате сразу видно, что хозяин здесь мужского пола. Стараюсь ничего не трогать. Аккуратно складываю свои вещи, быстро разбираюсь с кнопочками и кранами просторной душевой кабины. Смываю с себя жару и усталость. Жаль, что неловкость и дискомфорт от чужих людей, чужих запахов и чужой жизни смыть не получится. Как все было бы просто. А еще лучше зажмуриться покрепче, распахнуть глаза и обнаружить, что все это — дурацкий сон, а я дома в своей комнате, в своей кровати, а за окном любимый город, в котором я выросла, где осталась без присмотра могилка отца.

Неожиданно для самой себя хлюпаю носом. Ну вот. Не хотела же плакать! Ладно. Тут не видит никто. Подставив лицо под струи теплой воды, позволяю слезам падать с ресниц, скатываться по щекам, подбородку, шее. Даю себе слово, что обязательно вернусь туда, хотя бы съезжу, чтобы нормально попрощаться с папой.

Глава 3

Этель

Вытираюсь, накидываю халатик, что успела закинуть в чемодан при экстренных сборах. Смотрю на себя в зеркало. Глаза красные. Можно списать на шампунь, если будут вопросы.

Выскочив босиком в коридор, замираю в шаге от двери Артема. Оттуда жесткими басами громко дубасит музыка. Скрываюсь в комнате, пока мы случайно не столкнулись с ним прямо здесь. Стены немного гасят громкость, но все равно не спасают от вибраций."

"На стене дрожит дизайнерская картинка в стеклянной рамке. Косясь на нее, ищу, во что можно переодеться. Здесь явно непринято ходить по дому в халате и домашних тапочках. Мои привычные шорты со спортивным топом тоже не подойдут.

Выбираю узкие белые брючки, черную футболку без принтов с простым V-образным вырезом и свои единственные босоножки, плетеные без каблука. Фена у меня нет. Как могу, просушиваю волосы полотенцем, расчесываю, оставляю распущенными.

Наклоняюсь, чтобы убрать остальную одежду обратно в чемодан. Громкая музыка в соседней комнате не утихает. Рамка срывается со стены и летит на пол. Я не успеваю ее поймать. Ударившись о полку, она рассыпается на крупные осколки.

— Черт! — раздраженно швырнув в чемодан белый свитер, опускаюсь на колени, собираю осколки. — Ш-ш-ш… Ай… — жмурюсь от боли.

Из пореза между большим и указательным пальцем на левой руке начинает сочиться кровь. Она стекает прямо на мои белые брюки, образуя уродливые алые пятна.

Бросив стекла, выбегаю в ванную, глядя лишь себе под ноги, чтобы еще и полы чужого дома не заляпать. Врезаюсь со всей дури в твердое препятствие. Вижу перед собой сначала дорогие белые кроссовки, на которые тут же капает моя кровь. Затем светло-голубые джинсы, светлую футболку и наконец упираюсь в зло суженные серые глаза.

— Это были мои любимые кроссовки, — скрипит зубами парень. — Теперь придется выбросить.

— Вымыть не пробовал? — раздражаюсь в ответ.