Женщина, которая смеялась и рисовала пальцами, готовила еду и радовала ее в детстве, была совсем не похожа на женщину в кардигане верблюжьего цвета и юбке до колен, которая открыла ей дверь.

— Дорогая, — сказала ее мать, сверкнув ярко-голубыми глазами, потом оглянулась через плечо, когда ее муж спросил, кто пришел. Она впустила Эмили в дом. — Это Эмили, дорогой. Ты помнишь?

Брови Эмили взлетели вверх. Неужели он забыл, что у него есть падчерица?

Заметив выражение ее лица, мать прошептала:

— Я предупреждала его о том, что ты придешь.

Эмили прошла за матерью к обеденному столу, где на двух из трех тарелок уже была еда.

— Простите. Я опоздала? — спросила Эмили, взглянув на часы и нахмурившись, увидев, что сейчас только полдень. Они с матерью договаривались на…

— Нам пришлось раньше начать обед. Стивен ненадолго отлучился с поля, где играет со своими друзьями.

Значит, они начали без нее. Эмили прикусила губу. Она была взрослой, профессиональной бизнесвумен и даже женой, но почему-то ужасно обиделась на то, что ее не подождали к обеду.

— Передай мне свою тарелку, я положу тебе еду, — предложила ее мать, и, хотя мысль о еде прямо сейчас вызывала у Эмили тошноту, она кивнула. Мать положила ей на тарелку жареного цыпленка, картофель, морковь и горох, а Стивен вылил себе в тарелку остатки подливки.

— Как дела на работе, дорогая? — осведомилась мать. — Ты все еще занимаешься проектом в городе?

Вопрос был достаточно двусмысленным и мог относиться к любому количеству завершенных проектов, но Эмили не хотела спорить.

— Да. Все хорошо. А как поживаете вы? Уже решили, куда поедете этим летом?

Банальный вопрос рассмешил бы Хавьера. Эмили почти слышала его реакцию в своем воображении. Но воображаемый ответ Хавьера оказался неправильным. Мать достаточно подробно отвечала на ее вопрос, и у Эмили появилась возможность хорошенько рассмотреть Стивена.

У него всегда была привычка смотреть прямо перед собой. Ее мать как-то объяснила, что он не любит смотреть прямо в глаза или на собеседника. А теперь и мать Эмили старалась избегать зрительного контакта.

Хавьер никогда так не делал. Если они разговаривали, его внимание было приковано к Эмили. Если они были рядом друг с другом, он смотрел на нее так, словно касался взглядом. Он мог оставить ее одну на несколько дней, даже недель, но в худшие времена она не чувствовала себя такой невидимой, как Стивен или мать заставляли ее чувствовать себя сейчас.

Глядя, как ее мать говорит за них обоих, Эмили едва не уронила вилку. Как она могла подумать, что их отношения напоминают ее отношения с Хавьером?

Она так боялась потерять себя ради него, стать похожей на свою мать, что многого не заметила.

Хавьер не похож на Стивена. Более того, Хавьер никогда не позволит ей стать его тенью.