Он растянул губы в улыбке и повернулся лицом к Эмили как раз в тот момент, когда она увидела знак поворота к их месту назначения.

Когда они сделали поворот, сердце Эмили забилось чаще. Она хотела посетить Альгамбру с тех пор, как впервые приехала в Испанию, но этого так и не случилось. Но когда они въехали на пустую автостоянку, Эмили приуныла. Она убеждала себя не разочаровываться, но известная своей посещаемостью пустая автостоянка говорила о том, что в Альгамбру они сегодня не попадут.

— Что не так? — спросил Хавьер, по-видимому не подозревая о ситуации.

— Сегодня выходной?

— Нет. — Он озадаченно нахмурился. — Почему ты так решила?

Эмили пожала плечами. Хавьер вышел из автомобиля и открыл ей дверцу.

— Хавьер, здесь никого нет, — сказала она.

Он уставился на нее, как на тупицу:

— Ты здесь.

Они прошли мимо большой каменной арки, образующей главный вход, и Эмили не успела прочесть таблички на двери. Невысокий мужчина в униформе поклонился им и провел через боковую дверь.

Хавьер ушел на минуту с мужчиной, а Эмили осталась в пыльном дворе, окруженном невероятной красотой. Альгамбра была военной крепостью и королевским дворцом, сочетающим в себе исламскую архитектуру и стиль эпохи испанского Возрождения. Стоящие высоко на холме дворцы, обнесенные стенами, казались и угрожающими, и величественными. Эмили привлекло внутреннее убранство дворцов Насридов: замысловатая плитка, мозаика, резное дерево и мирадор — портики с аркадами, из которых открывался потрясающий вид снаружи. Знаменитые сады выглядели как произведение искусства.

— Нравится? — спросил Хавьер, подойдя к Эмили.

Рядом с ним молодая женщина держала поднос с бокалами шампанского, лимонадом и маленькими закусками.

Она обменялась восторженным взглядом с Хавьером, взяла стакан лимонада и несколько закусок. Поев и попив, Хавьер указал на старинные постройки.

— С чего начнем?

Он снял солнцезащитные очки, небрежно покрутил их в руке и наклонил голову набок. В его глазах читалось явное снисхождение. Белая рубашка с расстегнутым воротом и закатанными рукавами подчеркивала смуглость его кожи. Синяк на его щеке был едва заметен, а темные волосы скрывали швы на голове.

— Мы совсем одни, дорогая.

Нахмурившись, Эмили оглянулась и, увидев, что женщина уже ушла, улыбнулась:

— Ты неисправим.

— Кто бы говорил! — радостно ответил Хавьер и протянул ей руку, как истинный джентльмен.

Она соскучилась по их непринужденному общению. Поддразнивания, легкость и веселье помогали ей чувствовать себя моложе, счастливее, свободнее. Годы вдали от мужа были темными и мрачными. Став боссом, Эмили принимала трудные решения, и ей было не до веселья.

Взяв за руку Хавьера, она посмотрела на него:

— Мы можем пойти куда угодно?

— Да.