Кого я хотел успокоить: её или себя?

Кусок льда быстро уменьшался в руках, по внутренней стороне бедра Лины катились капли талой воды, а мне до одури хотелось впиться губами там, где только что был лёд. Ноздри трепетали, улавливая женский особый запах желания.

Я не мог, просто не мог сейчас дотронуться до неё там, потому что потом не смогу остановиться. Где же твой хваленый контроль, Саня? Самое время ему включиться.

И вопреки желанию я провожу языком по бедру, собирая капли, жмурюсь от нежного аромата женской кожи, от близости другого, более притягательного запаха, который еще больше хочется вобрать в рот и исступленно сосать, собирая её влагу.

С тихими вздохами Лина поддается вперед, раскрывая ноги шире и давая мне возможность дальше залезть ей под юбку. И я терзаю её бедра губами, несдержанно всасываю кожу, оставляя провокационные засосы, трусь подбородком, щеками, свожу нежную кожу отросшей за день щетиной, и вою где-то глубоко внутри себя, вторя ее стонам.

Я прекрасно разбираюсь в этой музыке возбужденной женщины. Её протяжные вздохи и тихие стоны дергают меня за внутренние струны, натягивают их, подталкивая к более откровенным ласкам.

Игра всегда заканчивается сексом и этот инстинкт одним только принятым решением не перебить.

Я хочу её, потому что чувствую, как она хочет меня.

— Ещё, пожалуйста… Ещё…

Лина пыхтит, пытается развернуться, чтобы раскрыться мне полностью, и я перехожу к следующему этапу. Шлёпаю её по попе, млея от упругости, пружинистости ягодицы.

— Молчи. Запрещаю разговаривать.

— Боо-о-оже…

Стоном отвечает развратница на мой шлепок и сразу же получает второй. Я задираю юбку, ставлю Лину ровнее, сдвигая расползающиеся колени, и снова шлёпаю ладонью.

Знаю, что не больно, сейчас нет цели причинить ей боль, чтобы потом зализать и компенсировать. Сейчас это развлечение, громкие шлепки широкой ладонью, обжигающие ягодицы, когда кожа еще острее чувствует перепад температуры: холод ото льда и жар от моих губ, языка.

Я впиваюсь в ягодицы зубами, уговаривая себя, что к сексу это не имеет никакого отношения, только к раскрытию чувственности, только к её полному раскрепощению.

Сейчас Лине все равно, кто стоит над ней, кто бессовестно трогает её тело, кто впивается поцелуями в кожу и трется возбужденным членом о голые бёдра.

И тут я засекаю, как козявка тянет руку к лону и скользит пальчиками под трусики.

Я перехватываю её запястья и разворачиваю девчонку на спину, заводя руки за голову, удерживая и связывая. Лина извивается и сжимает бёдра, дергаясь каждый раз от увеличивающегося напряжения. Приходиться сесть между ног, мешая сводить их и получить преждевременную разрядку. Мы еще не закончили.