Назначу её личной, очень личной, помощницей.

— Тво-о-ою ма-а-ать!

Меня выгнуло, я упёрся Полине в глотку и выстрелил, задыхаясь от наполняющих ощущений. Силы мгновенно схлынули. Я снова погрузился в пенящуюся жидкость и лениво улыбнулся, с удовлетворением разглядывая довольное лицо нижней.

— Как тебе ванна? Как ощущения от шампанского?

— Хм… Не знаю, я была поглощена отсасыванием капель. Но мне кажется, до последней еще далеко.

Мысленно я матюкнулся, чувствуя, что сегодняшнюю ночь вполне могу провести на грунтовой дороге возле леса, недалеко от коттеджа этой козявки.

Быстро притянул её к себе, перевернул и многообещающе улыбнулся:

— Тогда начнем сессию. Разговаривать нельзя, пока не разрешу.

— Мм, — с готовностью кивнула Лина, и я коварно развел ноги, раскрывая лепестки для полного эффекта от ванны с шампанским.

О том, что налакаюсь и не смогу сесть за руль, в тот момент я не думал…

После двух восхитительных оргазмов, я спустил шампанское и еще минут тридцать мы стояли под душем. Ну как «стояли»… Она задом ко мне с упором в кафельную стенку, а я вбивался в истекающую соками щель, радуясь, что тоже не вылизал до последней капли.

Её чувственность, отзывчивость и способность переносить длительные сессии восхищала. Она невероятная находка для меня. Я шлёпал мокрыми бедрами о её попку, удерживал за накрученные на руку волосы и гладил напряженную упругую грудь. И даже после двух оргазмов, чувствовал, как начинает накручиваться внутренняя пружина у нее внутри, готовая рвануть в любую секунду.

И в этот момент хотелось грубо оттрахать Лину, чтобы потом обнять, погладить, успокоить, но сначала заставить умереть у меня на конце…"

"Когда она застонала, и ладони соскользнули с плитки, я почувствовал, как внутренние мышцы сжали член, выдавливая из него теперь уже всё до капли.

Я задыхался, удерживая Лину в руках, впечатываясь в нее до основания, чтобы заклеймить, выбить свою метку внутри, навсегда… Рычал, чувствуя, как нижняя извивается на конце, сдавливает и обволакивает меня внутри. Стонал, ощущая её дрожь по всему телу, передающуюся мне по рукам, по члену, пробирающую до позвоночника. И снова кончал, не в состоянии прекратить эти сладкие спазмы, дёргаясь в её лоне и уже не в состоянии извергнуть ни капли семени, излившись в нее полностью, всем накопленным за неделю.

— Ну всё, — выдохнул я, когда оказался в состоянии говорить, — теперь вытираемся, сушимся и лежим.

— Сначала лежим, потом всё остальное, — обессилено отозвалась Лина, прислоняясь ко мне, точнее вешаясь.

И еще минут пятнадцать я вытирал мою девочку, тщательно высушивая грудь, талию бёдра, очень нежно промокая складочки, одновременно целуя губы, успокаивая.

Потом сушил волосы, снова офигевая от их длины и мягкости.