С полдюжины писем было от друзей, которые, испытывая некую неловкость, выражали свое сочувствие и приглашали отужинать, подтверждая тем самым уверенность в невиновности Макси. Миссис Макси эта поддержка скорее развеселила, чем вселила бодрость. Следующие три конверта надписаны были незнакомым почерком, она нехотя вскрыла их. Может, лучше было бы сжечь их, не вскрывая, но кто знает, что там. Так ведь можно пропустить важное сообщение. К тому же мужественной женщине не следует бояться неприятностей, а Элеонора Макси была женщиной храброго десятка. Но в первых двух письмах не было ничего такого уж неприятного.

Одно даже было ободряющим. Оно состояло из трех коротких, отпечатанных на машинке текстов, еще на нем в непонятном соседстве красовались малиновки и розочки, в конце сообщалось, что претерпевший до конца спасется[15]."

"В письме также содержался призыв содействовать тому, чтобы эта благая весть была услышана, а потому тексты следовало переписать и раздать попавшим в беду друзьям. Большинство друзей миссис Макси делились с ней своими горестями, и все-таки она выбросила письмо в мусорную корзину не без угрызений совести.

Следующее письмо было запечатано в конверт, пахнущий сиренью, оно было от некой леди, которая сообщала о своих способностях экстрасенса и готова была за денежное вознаграждение провести сеанс, во время которого придет Салли и скажет имя убийцы. Она была уверена, что сообщение Салли вполне устроит семейство Макси, другими словами, автор письма полагала, что они не знают, кто убийца. На следующем послании была отметка местного почтового отделения, оно сообщало буквально следующее: «Тебе мало было, что ты изводила ее до смерти непосильной работой, грязная убийца!» Миссис Макси внимательно разглядела почерк, но не припомнила, видела ли она его раньше. Почтовый штамп говорил сам за себя, она поняла, откуда эти угрозы. И решила пойти в деревню за покупками.

В маленькой деревенской лавочке было более людно, чем обычно, и по тому, как смолк разговор, когда она вошла, она не сомневалась, о чем тут судачили. Тут были миссис Нельсон, мисс Поллак, старик Саймон с фермы «У плотины», которого считали самым старым в округе, в силу чего он полагал, что имеет все основания не следить за собой, одна-две женщины с соседних ферм, их лица и характеры, если они обладали таковыми, были ей совсем незнакомы.

В ответ на ее приветствие собравшиеся пробормотали: «Доброе утро», а мисс Поллак даже добавила: «Сегодня опять чудесный день, не правда ли?» — и тут же, глянув торопливо в прейскурант, спрятала вдруг вспыхнувшее лицо за коробками с сухим завтраком. Мистер Уилсон оторвался от своих счетов — он пока что как бы оставался за кулисами — и вышел, как обычно, само почтение, лично обслужить миссис Макси.