Доктор Штайнер не был убит горем из-за развода, но ощущал некое беспокойство и огорчение, а впоследствии еще и мучился от иррационального чувства вины и собственной несостоятельности. Вэлда, напротив, судя по всему, наслаждалась свободой. Когда они встречались, доктор всегда поражался: она словно светилась здоровьем. Они не избегали друг друга, так как встречи с бывшим мужем и брошенными любовниками с проявлением величайшей доброжелательности и благодушия являли собой то, что в понимании Вэлды называлось цивилизованным поведением. Она не вызывала у доктора Штайнера особой симпатии или восхищения.

Он любил общество женщин, которые были хорошо эрудированны, хорошо образованны, умны и серьезны. Но не с такими женщинами он любил ложиться в постель. Он знал все об этой причиняющей столько неудобств дихотомии[48]. Поиск ее причин занял немало времени на приемах у его дорогостоящего аналитика. Но, к сожалению, знать — одно дело, а что-то изменить — совсем другое, как ему могли бы сказать некоторые пациенты. А когда они жили с Вэлдой (в крещении Миллисент), бывали и такие времена, когда ему и в самом деле не хотелось быть другим.

Телефон звонил уже примерно минуту, когда она взяла трубку и он сообщил ей о мисс Болем. Очевидно, у нее дома было полно людей — слышался шум музыки и звон бокалов. Доктор даже засомневался в том, что она его услышала.

— Что это? — раздраженно спросил он. — У тебя вечеринка?

— Всего пара приятелей. Подожди, сделаю музыку потише. Так что ты сказал?

Доктор Штайнер все повторил. На этот раз реакция Вэлды была именно такой, как он ожидал.

— Убита! Нет! Дорогой, как это неприятно! Мисс Болем… А это разве не та занудная старая заведующая, которую ты ненавидел? Та самая, что пыталась обсчитать тебя, когда речь шла о дорожных расходах?

— Я не могу сказать, что ненавидел ее, Вэлда.

В некотором смысле я ее уважал. Она всегда оставалась бескомпромиссно честной. Конечно, она была довольно навязчива, запугана собственной подсознательной агрессивностью, вероятно, сексуально фригидна…

— Об этом я и говорю, дорогой! Я знаю, ты терпеть ее не мог. О, Поли, никто ведь не подумает, что это сделал ты, правда?

— Конечно, нет. — Доктор Штайнер уже начинал жалеть о своем порыве довериться Вэлде.

— Но ты ведь всегда считал, что кто-то должен от нее избавиться.

Разговор начинал походить на диалог из кошмарного сна. Громкие басы проигрывателя глухо стучали, вторгаясь в визгливую какофонию вечеринки, и кровь в висках доктора Штайнера билась с этим ритмом в унисон. Скоро у него начнется жуткая головная боль.

— Я всего лишь имел в виду, что ее следовало перевести в другую клинику, а не бить по голове тупым предметом.

Эта тривиальная фраза пробудила любопытство Вэлды. Насилие всегда завораживало ее.