Мне приходил в голову только один радикальный способ, правда, и он был «вилами на воде писан» и из разряда «повезет — не повезет». В телефонном разговоре Вересов со мной согласился. И даже позаботился о том, чтобы мы получили инструмент рискованной авантюры.

Я и начальник Особого отдела фронта поздней ночью встречали на сортировочной станции под Витебском эшелон с бронетехникой, на котором прибыла и наша посылка из Москвы.

— Вот она, родимая, — сказал я, поглаживая корпус легкового, черного, блестящего, как рояль, «Мерседеса», только что спущенного с платформы.

— Посылка доставлена, — с высоты своего двухметрового роста с усмешкой оглядел нас капитан Трофимов — основная боевая единица нашего отдела. Он выразил желание лично участвовать в операции и прибыл с грузом из Москвы.

— Проедемся к полигону? Испытать-то надо! — азартно воскликнул начальник фронтового УКР.

— Поехали, — кивнул я.

— Тайное оружие. Ха, — хмыкнул генерал.

Глава 8

— Много чести яму копать. Забросайте ветками. У нас и так дел по горло, — велел Курган.

— Не по-людски это. Не по-христиански, — пробурчал стоявший в стороне грузный и вечно угрюмый Артемий.

— А ты и не христианин. И не человек. Ты — слуга вермахта. Существо без собственных желаний и чувств. Желать и чувствовать за вас будут другие. Ваше дело — выполнять.

— Понял, — буркнул Артемий, боец из прибившийся к отряду ячейки подпольного Белорусского краевого войска «Черный кот».

Это войско было создано под крышей марионеточных профашистских белорусских политических движений и германских спецслужб. Хотя на словах его целью декларировалось создание независимого Белорусского государства, на деле это была просто немецкая игрушка для того, чтобы доставить как можно больше неприятностей большевикам на возвращенных ими территориях. Руководил этой шарагой из Варшавы отличившийся в борьбе с партизанами майор сформированного абвером десантного батальона «Дальвитц» Михаил Витушко.

Бойцы «Черного кота» сами любили зверствовать, особенно в отношении большевиков и их сторонников. Но механическая рациональность Кургана пугала даже их. Вот так запросто уложить восемнадцать человек. Даже у видавших виды убийц из бывших полицаев это вызывало ропот. Другим же, наоборот, данный процесс пришелся по душе. Оценили — командир человек серьезный, ему палец в рот не клади.

Кургану было плевать и на тех, и на других. Никогда никого он не жалел — поздно и начинать. От немцев он набрался многого. В том числе и рационального отношения к человеческому материалу, который всего лишь инструмент для достижения целей. Нужный инструмент необходимо содержать в порядке и затачивать. Ненужный — выбрасывать.