В его глазах еще не погасли искры сумасшествия, и я замерла в ожидании избиения. Но вместо этого Ариман стал гладить моё лицо, и то место на руке, которого коснулся Волк. Огонь безумия быстро переплавился в похоть, и Ариман рыкнул второму Волку.

— Пошёл вон!

Не обращая больше внимания ни на что, он притиснул меня к стене и, разодрав бельё, просто взял, рядом с еще не остывшим телом.

— Скажи, что ты моя, любимая! — без конца требовал он, жестко толкаясь.

Я училась не сжиматься от его прикосновений и расслабляться, чтобы он причинял мне меньше боли.

С тех пор никто из Волков даже не смел останавливать на мне взгляд, а не то чтобы прикасаться.

Дом Аримана настоящая крепость. Передвигаться можно, только имея доступ, и каждая дверь была как в чертовом сейфе. Повсюду сигнализация, и я даже форточку не могла открыть, чтобы не поднять тревогу. Хотя это все равно бы ни к чему не привело. В онках просто монументальные решетки. К тому же я заметила, что внутри на рамах было нечто вроде стальных ставень. Как я понимаю, при включении сигнала о попытке проникновения они должны превратить дом в натуральный сейф.

Когда сошли мои синяки и ссадины, и Ариман увидел это, в очередной раз купая меня, как куклу, он заявил мне, что пришло время появляться нам вместе на публике. У меня внутри все просто затряслось от радости. Ведь это, наконец, хоть какой-то просвет. Но оказалось, что рано радовалась. Речь всего лишь шла об интервью для журналистов, где мы должны было озвучить, что мы с ним помолвленная пара и по истечении положенного срока траура должны пожениться.

— Я не понимаю. Я ведь давала показания, что ты погиб.

— Любимая, когда ты давала те показания, то была просто в шоке от горя и совсем забыла, что в тот день твой отец отправил меня по делам в другой город. А потом ты успокоилась и дала другие показания.

— Но я не давала…

Я посмотрела на него, и он самодовольно ухмыльнулся.

— Я тебе говорил, что все уже решил. Если бы эти недоумки все сделали по нормальному, вообще не пришлось бы ни о чем беспокоиться. Меня в тот вечер в казино видела толпа народа, так что мое алиби в порядке.

— Разве все это не будет слишком подозрительно и неправдоподобно?

— А кого это вообще волнует? Очень скоро все уляжется, и обо всех этих событиях забудут, как только что-нибудь новое произойдет."

"Мне так хотелось вцепиться когтями в его лицо, заорав, что он сейчас говорит о моей семье, но я отгородилась от своей ярости. Я подожду. Наплевать, что выхода пока не видно. Все меняется.

Чтобы привести меня в божеский вид, на следующий день в дом приехали две девушки: косметолог и парикмахер.