—Держись! Ты молодец, Васька, слышишь?! Их всех повязали, всех! Ты молодец! Вася, держись…

Платов слышал и не слышал эти слова — беспамятство подхватило его, словно морская волна, и бережно понесло туда, где не имели значения ни звания, ни ордена, ни предатели, ни бандиты…

У огромного, от пола до потолка, закопченного и давно не мытого окна, размещавшегося над заколоченной дверью черного хода, сидели на полу Кречетов и Гоцман. Давид еле дышал — при малейшем движении петля сильно врезалась ему в горло. К тому же ствол пистолета Кречетова — вернее, его собственного верного ТТ, выбитого Кречетовым у него из рук, — упирался ему в спину.

— А Фиму кто убил? — прохрипел Гоцман, еле ворочая языком.

— Я, — усмехнулся Академик. — Как только речь зашла о накладной, я понял, куда сунется с расспросами твой дружок… И бегом к Роде. Прямо в дверях столкнулся с этим… Фимой. Он только крякнуть успел… Погорячился я, конечно, не надо было его у дома Роди резать… Да побоялся, уж больно твой Фима шустрый был…

— А… Арсенин?

— Не знаю, — снова усмехнулся Кречетов. — Сказали, что утопили в море. Если хочешь, потом могу узнать, где именно…

— Ты, наверно, учился хорошо? — выдавил Гоцман.

— И учился хорошо, — спокойно, безо всяких эмоций ответил Кречетов, — и парень я способный. И в гимназии хорошо учился… и в кадетском корпусе в Белой Церкви…

— Каком корпусе?.."

"— Есть у англичан хорошая поговорка: «Любопытство губит кота». Но поскольку тебя оно уже погубило… Первый Русский великого князя Константина Константиновича кадетский корпус, который выпускал офицеров, преданных России, еще два года назад. Так что — честь имею, подпоручик Кречетов, выпуск тридцать второго…

— Так ты… из бывших?..

Кречетов вздохнул. Гоцман почувствовал, как пистолет в его руке напрягся.

— Нет, я из… настоящих. Сын своего отца, которого ваши убили в девятнадцатом, под Ельцом… Ты, наверное, думаешь, что революция лишила нас заводов-газет-пароходов, за это мы и мстим? Ничего подобного. У моего отца не было никакого имущества, кроме казенного… Просто он был русским офицером, который не мог примириться с хаосом, анархией и безбожием. А я — его сын… Тоже русский офицер, который воюет против Советов с оружием в руках. И будет воевать до тех пор, пока Россией правит такая сволочь, как… все вы… Все понятно тебе?! Из настоящих я, ясно?.. А вот ты… мразь…

Петля врезалась в горло Гоцмана еще сильнее.— Так шо ж ты… с фашистами снюхался, раз ты такой… весь за Россию, а? — промычал тот.

Кречетов рассмеялся, петля чуть ослабла.