Быстро вернулся к окну и оторвал шнур от шторы, мельком отметив про себя, что Гоцман зашевелился на полу.

Умелые пальцы Кречетова мгновенно свернули из шнура сложную петлю. Приподняв Гоцмана под мышки, он накинул петлю ему на шею, одновременно стянув Давиду за спиной руки. Подтащил полузадушенного Гоцмана к карте Одессы и с разбега обрушил его тело на скрытую за картой заколоченную дверь… С пятой попытки дверь подалась.

По-прежнему держа связанного Давида перед собой, Кречетов локтем правой руки пробил дыру в замазанной глиной нише тайника в стене. Быстро вынул оттуда автомат ППС и несколько ручных гранат. И слегка дернул Гоцмана за нашейную петлю, заставив его захрипеть и выкатить глаза:

— Видишь — не все ты просчитал…

Они стояли на пыльной запасной лестнице. Пролетом выше было слышно, как лязгнула и пронзительно завизжала отпираемая решетка, раздались встревоженные голоса Довжика и конвойных милиционеров. Кречетов быстро разогнул чеку на «лимонке», выдернул ее и сильным швырком метнул вверх, навстречу преследователям, а сам, продолжая толкать Гоцмана перед собой, бросился вниз по ступенькам.

От взрыва, казалось, развалится все здание УГРО. Кто-то отчаянно закричал от боли, кто-то упал, мучительно зазвенели выбитые взрывной волной стекла, с металлическим лязгом шваркнули по стенам разлетевшиеся веером осколки…

Майор Довжик, шатаясь, в покрытом кирпичной крошкой и пылью синем кителе, ввалился в кабинет Гоцмана и окровавленной рукой снял телефонную трубку:

— Дежурный?.. Довжик у аппарата. Усиленный наряд к черному ходу, задержать майора Кречетова! Он там с Давидом! Бегом!..

Не договорив, он бессильно рухнул на стул, зажимая одной рукой рану на предплечье, а второй — рану на бедре. Если бы не дежурный лейтенант, прикрывший его своим телом и поплатившийся за это жизнью, осколки «лимонки» иссекли бы его всего…

Недалеко от берега покачивалось на небольшой волне моторное рыбацкое суденышко. На палубе стояли Штехель с биноклем в руках, нервно цеплявшаяся за леер Ида в наброшенном на плечи платке и трое небритых парней в военном, один из которых держал на плече румынский автомат «орита».

Штехель напряженно разглядывал в бинокль маленький ялик, который медленно приближался к мотоботу. Человек, сидевший в ялике, греб только левой рукой, отчего ялик кидало из стороны в сторону. Правая рука гребца была замотана тряпкой и безжизненно свисала. Голова и грудь тоже были кое-как забинтованы.

— Да что вы смотрите? — с болью в голосе произнесла Ида, давно угадавшая в гребце Чекана. — Это же он!..

Парень с автоматом вопросительно взглянул за ее спиной на Штехеля, но тот отрицательно помотал головой."

"Через несколько минут ялик коснулся бортом мотобота.