А если бы попала в тело старой немощной старухи-попрошайки?

Искренне попросив у неба, мироздания и всех известных мне богов прощение за дурные мысли, я обещала себе избавить от зависти и уныния.

И весь день провела в библиотеке. Надо как-то устраиваться в этом мире. Я должна что-то придумать, чтобы наладить свою жизнь. Не собираюсь же быть приживалкой графини или выйти замуж за старика? Нет! Я обязательно найду свое место в жизни. Клянусь!

Если бы не возвращение Ильноры, моя хандра затянулась бы. Легкая на подъем графиня, как только вошла — сразу огорошила:

— Корфина! Собирайтесь! Мы едем в операторию!

— Сегодня?! — встрепенулась я.

— Я не понимаю, кто из нас старуха: я или вы? — нахмурилась она. — Поторопись, или опоздаем!

Уже через полчаса мы несись в операторию. Графиня рассматривала меня и хмурилась:

— Корфина! Что за вид? Будто я везу вас на похороны!

Я попыталась улыбнуться.

— Ну, вот, будто я вас обижаю, — расстроилась она.

— Я не люблю скопления людей, — солгала. Нормально я себя чувствую в толпе, но не люблю скопления напыщенных людей, считающих себя лучше других и встречающих по одежке и титулам.

— Вы не можете всю жизнь просидеть взаперти, — напомнила Ильнора.

— Угу, — грустно кивнула я и приготовилась предстать перед высшим светом, собравшимся на новинку сезона, где должны были блистать дебютантки.

У парадного крыльца оператории толпились кареты. И пока мы дожидались очереди, я успела рассмотреть нарядных гостей, особенно женщин — надевших самые лучшие украшения, игравшие бликами под ярким светом фонарей.

— Ну, наденете браслет? — обратилась Ильнора. Перед выходом из дома она предлагала поделиться украшениями, но я отказалась.

Стоит нечаянно обронить такую «безделушку» и ни в жизнь не расплачусь.

— Нет.

— Вот упрямица, — вздохнула она. — Надо же быть хитрее.

— Не хочу.

Наша карета как раз подъехала к ступеням оператории, лакей открыл дверь, и я, тяжко вздохнув, предстала перед зрителями.

Мы поднялись по ступеням, вошли в нарядный вестибюль, наполненный людьми, и мне стало страшно.

Ильнору обступили знакомые, любезно заглядывающие ей в глаза, целовали руки, а меня не замечали, будто я была не чем иным, как шлейфом ее юбки.

Увы, высший свет везде одинаков. Если ты беден и некрасив — никому не интересен.

К своему положению я относилась по-философски, быстро взяла себя в руки и старалась держаться с достоинством вопреки всем косым взглядам.

Однако Ильнора принципиально держалась за мою руку и представляла всем и каждому, не оставляя меня ни на минуту одной.

Поскольку приехали мы впритык, то уже скоро сидели в ложе. Оказавшись с графиней наедине — я смогла расслабиться, тем более что декорации на сцене потрясающие. Голоса певцов на любителя, но неожиданно мне понравилось.