Я про старшего!

— А что, младший тоже желает жениться? — невольно улыбнулась.

— Нет, — рассмеялся Освальд. — Он желает маму. Но грозился, в случает чего, жениться лично на тебе, чтобы баронесса Корфина Мальбуер уж точно вошла в нашу семью. Корфина, ты согласна?

«Да!» — нужно было кричать «да», смеяться от счастья и крепко обнимать Освальда. Я же хлопала ресницами и растерянно смотрела в зеленые глаза.

— Корфина, я люблю тебя и хочу, что бы мы были вместе. Хочу, чтобы ты стала моей женой. Чтобы перестала штурмовать неприступные горы, чтобы… — слова давались ему тяжело. Он взволнованно подбирал их, прерывисто дыша, а я смотрела на него и не верила, что расслышала слова верно. Сердце от радости скакало, пытаясь выскочить из груди, я улыбнулась и снова разрыдалась. Уже от переизбытка радости.

Освальд сжал мою кисть, поднес к губам и начал покрывать горячими поцелуями. А я рыдала, не в силах остановиться. Я так мечтала услышать эти слова, а теперь услышала и плачу."

"— Помнишь, ты сказал, что сказка про русалочку мудрая? — заговорила, всхлипывая. — Если ты не уверен…

— Уверен! — отчеканил он.

— Наш брак не примут.

— Мне безразлично чужое мнение. Не хочу отпускать тебя. Не хочу!

— Не спеши, Освальд. Подумай. Хорошо подумай. А то ведь соглашусь, — пошутила сквозь слезы.

— Я не откажусь от слов. Нам с Вейре без тебя плохо. Ты ушла — и забрала с собой наши сердца.

Я коснулась его подбородка. Он потерся о мою руку щекой, накрыл сверху своей ладонью и начал трепетно целовать.

— Пойдем. Не думал, что сделаю предложение в каком-то ветхом доме на окраине, — он виновато посмотрел, но я считала, что это самое романтичное предложение руки и сердца. И нежность Освальда красноречивее слов.

Положив голову ему на плечо, я всю дорогу просто слушала, как бьется его сердце. Четко, громко, успокаивающе. И недавний кошмар казался уже не более, чем ужасным сном.

Глава 46

Мое похищение не осталось незамеченным зоркими прохожими и слугами, и уже к вечеру столица гудела.

История моего похищения обрастала невероятными домыслами и подробностями, которые люди смаковали с особенным упоением. Ведь где это видано, чтобы баронесса ходила пешком, при том, что она любовница богатейшего человека!

Уже с утра следующего дня особняк Ильноры осаждали репортеры, желая узнать подробности моего похищения из первых рук. Отбиваться графине приходилось одной. Мало того, что я не хотела никого видеть, из-за пережитого чувствовала слабость, еще и на скуле красовался приличного размера синяк.

Я даже Освальду смущалась показываться в таком виде, поэтому при визитах герцога сидела к нему в пол оборота.

— Фина, я видел и гораздо худшее, — успокаивал он. — Каким-то синяком меня не испугать!

Я верила ему, но все равно стыдно.