Вдруг он споткнулся и завалился на пол, секунданты немедленно потребовали остановить бой. Рубаха на груди моего соперника стремительно окрашивалось красным. Он был ранен, а я даже не заметил, как всё произошло: моя рука действовала рефлекторно, почти без участия головы."

"Оказывается, Алексей был очень даже неплохим фехтовальщиком, и умел за себя постоять. Ну и какого, спрашивается, фига он тогда ссал обидчиков на дуэль вызывать? Ведь именно из-за этого, кажется, он прослыл не самым смелым парнем.

Секунданты подбежали к раненому, отвели к подоконнику и, стянув рубаху, принялись останавливать кровь полотенцами.

Медальон сняли. Наверное, магия должна был помочь затянуть рану. Та оказалась не глубокой, и противник мог продолжать бой, но по правилам, поединок считался законченным.

Вторым вышел коренастый. Наступать он начал довольно уверенно, а я стал отходить. Его движения были размашистыми и сильными, но и читались легко. Парировав несколько ударов, я уклонился от очередного выпада и ткнул соперника в плечо. Тот продолжил атаковать, словно не заметив укола, но секунданты велели остановиться, и парень нехотя подчинился.

Рукав его рубахи уже весь намок от крови, а сам он был раздосадован поражением. Его отвели в сторону и стали перевязывать рану какими-то тряпками.

Второй поединок закончился, как и первый, в считанные секунды. Моё новое тело всё больше меня радовало.

Последним вышел Гуссаковский. Взгляд его выражал какую-то кровожадную решимость. Если первые двое не были уверены в своих силах (это читалось по их глазам), то Гуссаковский не испытывал ни капли сомнений. Он собирался идти до конца, но и я — тоже. Какие бы последствия меня не ждали, сейчас я намеревался всеми силами защищать свою жизнь, и если потребуется, заколоть гада, хотя последнее было не желательно.

К Гуссаковскому у меня имелось несколько вопросов, да и убийство станет мне боком.

Гуссаковский начал активно теснить меня. Я отбил его выпады и перешёл в контрнаступление. Движения Гуссаковского были отточены и быстры, не слишком размашистые, но в то же время довольно сильные. Сразу стало понятно, что это — опытный фехтовальщик, нечета предыдущим.

Мы дрались долго, ни на чьей стороне не было ощутимого перевеса, и мне начало уже надоедать такое положение вещей.

Очередным выпадом Гуссаковский чуть не достал меня. Его клинок был нацелен мне в горло, но я вовремя отклонился. Спасла реакция. Я тут же контратаковал и сам попытался достать Гуссаковского, тот отбил два моих удара, а третий порезал ему рукав рубахи. Но кровь не выступила, и поединок продолжался.

В этот момент я, видимо, и утратил концентрацию. Гуссаковский нанёс череду сильных колющих ударов, нацеленных мне в живот и я, отбивая их, чуть не потерял равновесие.