— И что ты предлагаешь?

Михаил не успел ответить, поскольку мимо нас прошли четыре парня. Один из них оказался тем самым белобрысым с обожжённой мордой, которого я видел утром.

— И о чём же мы тут шепчемся, господа? — он остановился возле нас. — Никак непригожие речи ведём?

— Разговоры вести не запрещается, — Михаил кинул на подошедших взгляд исподлобья.

— А вы, сударь, уже оправились? — обратился ко мне белобрысый. — Смотрю, вернулись, и выглядите, прямо скажем, здоровее некуда.

— Не жалуемся, — ответил я.

Белобрысый хмыкнул.

— Пойдём, Женя, оставь в покое этих немощных, — сказал второй парень.

— У них и так жизнь горькая. Поди, тренер каждый урок розгами лупит.

Парни рассмеялись и двинулись дальше.

— Вот же шаврик, — процедил Михаил, глядя им вслед. — Ещё и глумиться удумал. Это ведь Гуссаковский про тебя слух распустил, будь он не ладен. Не знаешь, поди? А я тебе говорю — он самый. Подлый человек. Как вообще дворянином смеет зваться?

— Проучить бы надо, — сказал я.

— Да где ж его проучишь? Гуссаковскому всё, как с гуся вода. Он, говорят, родственник попечителя. Его пальцем никто не тронет.

Вот значит, кто этот белобрысый — Гуссаковский собственной персоной. Алексей считал, что это он спёр дядину книгу. В таком случае надо бы Гуссаковского прижать и расколоть. Да и вообще, пора бы начать восстанавливать свою репутацию.

— Можно попросить об одолжении? — спросил я Михаила.

— Разумеется. Сделаю что могу.

— Если услышишь, что кто-то про меня тот слушок распространяет, говорит, что это — вранью, и что Гуссаковский доложил инспектору о дуэли. Всем расскажи, кому сможешь. А если спросят, откуда информация, скажи, что один парень слышал, как Гуссаковский с инспектором секретничает.

Понимаешь суть?

Михаил нахмурился, обдумывая мои слова."

"— Ты где такое слышал? — спросил он.

— Просто некоторые умозаключения. Кто-то меня точно сдал. А Гуссаковский всем врёт направо и налево. Ну? Небось, он всё и подстроил.

— Ладно, — согласился Михаил. — Если кто-то будет обсуждать тот случай, так и скажу.

— Спасибо. Я в долгу не останусь.

На этом мы распрощались. Михаил пошёл вниз по лестнице, я — в конец коридора.

Первый день в гимназии заставил меня серьёзно задуматься над своими дальнейшими планами.

Ближайшие годы мне предстоит существовать в, прямо скажем, спартанских условиях. А потом, если батя продолжит распоряжаться моей жизнью, меня наверняка определят в чиновники, где я должен буду строить карьеру, вылизывая задницы начальству. Ну просто не жизнь, а сказка, блин.

Когда я вернулся в свою комнату, все соседи уже находились тут. Возраста они были разного: трое — лет по одиннадцать-двенадцать, один — чуть постарше, двое — примерно мои ровесники.