Надо было становиться сильнее, ведь только так я получу вес в обществе и добьюсь настоящей независимости от всех тех, кто тем или иным способом пытается подмять меня под себя.

Впрочем, праздно шататься долго не пришлось. Уже в понедельник в почтовом ящике обнаружилось письмо от Анабель. Она сообщала, что есть выгодное дело, для которого я должен прибыть по указанному адресу. Заинтригованный письмом, я следующим же утром отправился туда на извозчике. Ехать пришлось снова за Глухую речку в сторону побережья Невской Губы.

Рядом с небольшим предприятием находился двухэтажный дом.

Окна на первом этаже были зарешёчены, прилегающая территория — обнесена высоким кирпичным забором, а путь на неё преграждали зелёные стальные ворота.

Расплатившись с извозчиком, я выскочил из брички и направился к дверце с окошком, что находилась рядом с воротами. Здесь я впервые в этом мире увидел кнопку электрического звонка. Электрические приборы тут ещё не вошли в обиход повсеместно, но иногда встречались.

Я нажал на кнопку, окошко в двери открылось, и на меня уставилось бородатое лицо сторожа.

— Куда вам надобно? — сурово спросил он.

— От Анабель, — ответил я.

— Назовитесь.

— Алексей Державин.

Загремела задвижка, скрипнули петли: сторож открыл дверь, пропуская меня внутрь. Мы вместе пошли в здание и поднялись на второй этаж. Мельком я успел осмотреть территорию — небольшой двор, по периметру которого тянулись одноэтажные кирпичные цеха. Над одним из них торчала дымящая труба.

Пройдя по коридору, мы оказались в кабинете со столами, заваленными бумагами. За одним из них, обложившись тетрадями и рулонами ватмана, сидел молодой взъерошенный парень в жилетке и что-то записывал, то и дело поправляя сползавшие на нос очки.

Он одарил нас мимолётным взглядом и снова уткнулся в работу.

В следующей комнате за массивным столом со столешницей, обтянутой зелёным сукном, расположился аккуратный господин лет тридцати. У него были светлые усики и светлые волосы, прилежно зачёсанные на бок. Под расстёгнутым светло-серым сюртуком виднелась жилетка из парчовой ткани, а шею украшал тёмно-зелёный платок, завязанный пышным бантом, на котором поблёскивала бляха медальона.

Увидев нас, он отложил в сторону бумагу, и поставил ручку на позолоченную подставку.

— Ваше высокоблагородие, вы велели привести, как подойдёт, — сказал сторож и незамедлительно удалился.

— Здравствуйте, сударь, — обратился ко мне светловолосый. — Вы, так понимаю…

— Алексей Державин, — сказал я. — Меня сюда пригласили.

— Да, конечно, я знаю, — он встал и подошёл, протянув ладонь в тонкой белой перчатке. — Позвольте представиться: Андрей Долгоруков. От Варвары Фёдоровны, так понимаю?

— Если честно, не знаю такую.