А потому любой ледяной участок мог стать смертельным испытанием для уважаемых людей, несущихся с мигалкой, чтобы успеть забрать все, что непосильно нажито нечестным трудом. Ведь времени оставалось совсем немного…

— Открывай! — требовательно застучали люди Лакобы в высоченные ворота, замыкающие трехметровый кирпичный забор. — Открывай, дура! Или вынесем ворота на хрен!

Перепуганная баба лет тридцати пяти, в черном платке, и бледная как мел, открыла калитку, и во двор гурьбой ввалились люди самого неприятного вида.

Ни я, ни Профессор предусмотрительно из Мерседеса не вышли и лишь дождались, когда, спотыкаясь на льду, воры притащили к моей машине спортивные сумки, набитые долларами, и побросали их в багажник.

— Ишь ты! — хохотнул Профессор, глядя как растянулся на снегу Вахтанг, а из его сумки веером рассыпались пачки долларов и марок. — Веселый какой денек сегодня, Хлыст!

Последние пачки уже практически бросали в багажник, как в баскетбольную корзину, когда Колян нажал на газ. Хлопнула крышка, а Мерседес рванул пулей в направлении, строго противоположном тому, откуда мы приехали.

— Фары сзади появились, босс, — словно извиняясь, сказал Колян. — Мусора это.

— Йосик! — набрал я мобильный номер нашего банкира. — И тебя с наступающим. Дуй на работу. Да, опять! Потому что я так сказал! Помнишь, как мы с Пахомом Вениаминовичем у тебя в кабинете накидались? Дубль два.

— Колян! — откинулся я на спинке кресла. — Сначала в банк, а потом нас по домам развези. В восемь в казино встречаемся.

— Слушаю, босс! — ответил Колян, и Профессор задумчиво посмотрел на меня.

* * *Пьяный угар, вакханалия и шабаш — так можно было коротко охарактеризовать встречу Нового года в самом роскошном казино столицы. Новая элита, дорвавшаяся до корыта, останавливаться еще не умела. Она тащила под себя все, до чего могла дотянуться. Это общее свойство всех людей, выросших в нищете. Если ты никогда не пробовал маслин, ты в первый раз набьешь себе полный рот и будешь давиться и жрать, пока они не полезут у тебя из ушей. Если раньше ты пил только Пшеничную с кепкой, а тут перед тобой стоит десятилетний Хенесси, ты неизбежно нажрешься в дрова. И если до этого ты довольствовался ласками немолодой и не слишком красивой, но верной и рачительной жены, то, попав в окружение самых роскошных женщин Москвы, ты неизбежно потеряешь голову.

В общем, происходило то, что и должно было происходить. Новая элита желала потреблять ртом и жопой, и денег на это не жалела. Все столики были раскуплены вмиг, причем за немыслимые деньги. Мы еще и подарили фишек на половину депозита, зная, что упившийся бомонд спустит втрое от полученного.