— Ну сама представь, что твои профессора подумают, когда сюда попадут. Они же в трешках сталинских живут и зарплату раз в полгода получают.

— Да,., — поморщилась Лена, окинув взглядом позолоту, лепнину, люстру от Сваровски и дико неудобные резные диваны в зале. — Не стоит, наверное, людей смущать…"

"Противно затренькал телефон, и я, недовольно кряхтя, подошел к трубке. Ну вот кто смеет домой в выходной день звонить! Ведь я специально все встречи отменил, чтобы в тишине посидеть и с дочерью пообщаться. Потому как она по телевизору меня опознает уверенно, а когда видит живьем, еще сомневается, я ли это.

— Сергей Дмитриевич? — услышал я сухой деловитый голос в трубке. — Оставайтесь на линии. Борис Николаевич хочет с вами поговорить.

— Твою мать! — заорал я. — Ленка! Выключи звук! Быстро!

Я проглотил слюну и механически оглядел себя. Семейники и футболка — не самый подходящий прикид для разговора с Ельциным. Так, а с другой стороны, я у себя дома. Священное право любого русского мужика дома в труханах ходить! Мы его никому не отдадим. Это же самая духовная скрепа из всех скреп. Убери ее, и мы в немцев каких-нибудь превратимся. И вообще, я считаю, что идентификация нашего человека по признаку семейных трусов — самая верная из всех. Куда там той идеологии и религии! Люди, которые ходят дома в семейных трусах — братья навек.

— Хлыстов? — услышал я гулкий, раскатистый голос Хозяина. — Мне вот все вокруг говорят, что ты бандит и негодяй, а я вот тебя защищал. Говорил, что запутался паренек по молодости. А ты вон чего натворил!

— Да ничего такого я не творил, Борис Николаевич! — я с трудом проглотил комок в горле. — Наговаривают на меня!

— Как наговаривают? — удивился Ельцин. — А про Константиновский рубль передачу по телевизору показывают! Я же прямо сейчас ее смотрю. Или это не ты?

— Ах! Вы об этом! — я с облегчением вытер пот со лба. — Да это мелочи! Я же для всей страны стараюсь. Жена вот подсказала…

— Жена? — удивился Ельцин. — Не знал, что ты женат.

— Свадьба через три недели, Борис Николаевич! — ответил я.

— Ну, привет жене! — пророкотал Ельцин в трубку. — Молодец, хвалю!

— Тебе Ельцин привет передает, — сказал я Ленке, и та от неожиданности выронила из рук чашку, которая с задорным звоном разлетелась по мрамору пола мелкими брызгами. — Привет жене, так и сказал.

— О, господи! — совершенно по-бабьи всплеснула она руками и села на ковер, где Машка с упоением терзала ни в чем не повинного кота. — Дожили! Президент домой звонит. Через месяц на Кристис будет выставлено несколько картин Репина и Маковского, Сереж. Купим?

Я подумал и ответил.

— Я, Ленок, в душе не чаю, кто такой этот Маковский. А у Репина знаю только картину «Приплыли». Если ее продают, за любые деньги купи. Я ее пацанам показывать буду. Они обзавидуются.