Артису очень повезло, что так случилось, иначе как бы он объяснил полицейским свой вид… без одежды.

— Здесь всё оцеплено, — надменно протянул Викинг, встретившись со мной взглядом.

— Ты что, читаешь мои мысли?

— Ты оглянулась по сторонам, а затем на лице возникло удивление, — прижимая меня к себе, ровным тоном объяснил Викинг. — Алексис, ты должна понять, что твоё сопротивление не изменит ситуацию… а лишь сильней раззадорит моего волка. Я могу прямо здесь, сейчас подтвердить свои права мужа. Ты этого от меня хочешь?

Я замерла, почувствовав, что из меня как будто разом выпустили весь воздух. Нет, как будто меня ударили под дых, лишив любой возможности сопротивляться.

— То есть, — медленно спросила я, подняв потрясённый взгляд на Артиса. — Тебе настолько наплевать на мои чувства.

— Ну почему же, — цинично усмехнулся Викинг. — У меня достаточно опыта, чтобы сделать этот процесс приятным для тебя.

Я закрыла глаза, чтобы хотя бы на минуту отрешиться от того ужаса, в который попала.

Мама… мама была права! Выходит, вся нежность, вся осторожность, на которой настаивал Артис — были всего лишь ловушкой, мухоловкой для глупой и наивной Алексис… Дура! Наивная, влюблённая дура — вот я кто.

Глава 34

Когда я делала фоторепортажи о наших военных на Ближнем Востоке, меня всегда удивляла одна особенность: солдаты и командиры подразделений внимательны и полны решимости только когда они находятся на передовой. В тылу же эти хладнокровные специалисты вдруг разительно менялись: не подъехало продовольствие — потерпим; генерал отдал идиотский приказ — дурак, конечно, но придется сделать так, как он хочет; эвакуация личного состава без уничтожения своего оружия — ну надо, так надо."

"То ли там, в ужасах войны и смертельной опасности, жизнь настолько упрощалась, что люди особенно не задумывались над своими поступками, выполняя то, что надо… То ли бороться за других всегда легче, чем за себя.

На Ближний Восток меня привела моя собственная пустота: вглядываясь в лица людей через объектив камеры, я жила их эмоциями, их горем, забывая про себя, про свои проблемы… Я вопила на весь мир об их горе. А помогать себе самой я так и не научилась.

Пройдя в ванну, я посмотрела на своё отражение в зеркале — заплаканные глаза, опухшее лицо, абсолютно пустой взгляд.

Я сдалась.

Да, мать была права, когда говорила, что оборотни — ужасные существа, а Альфы — самые ужасные из оборотней. Да, она всё знала заранее — теперь я жалела, что не послушала её тогда и не сбежала от Артиса, когда это ещё было возможно.

Беззвучно рассмеявшись пересохшими губами, я вернулась в спальню и упала на кровать. Желания подняться с постели и что-то сделать, у меня не было. Да и зачем? Если эта свадьба так нужна Викингу — пусть сам о ней и беспокоиться.