Ему показалось, что он улавливает странный запах. Его обоняние доставляло немало неприятностей. Никита с трудом свыкся с запахами ангара – коробки с зонтами прилетели, приплыли из стран Юго-Восточной Азии. От них исходил запах сырости, затхлости пароходных трюмов, приправленной острыми специями, плывшими по соседству с зонтами. Он улавливал едкость кислоты, навсегда засевшей в плохо выделанную кожу. Своей едкостью она наделила картон коробок с зонтами, ожидавшими вместе с ней отправки в душных морских терминалах.

Он привыкал долго, извел не один баллончик поглотителя запахов, зажигал курительные палочки. А когда приходил домой, раздевался догола едва не у порога, долго мылся под душем, потом кидал в стиральную машину то, в чем сидел на работе.

Мужчина вынул из-под куртки не живот, а рюкзак. Так – спереди – носят их иностранные туристы, напуганные рассказами о московских разбойниках, которые дергают молнию на бегу, чиркают ножичком на эскалаторе метро. Они готовы терпеть неудобства ради сохранности своего бесценного имущества.

– Я к вам, Никита Тимофеевич. Это ведь вы, верно? Сын академика Тимофея Никитича Дроздова?

– Да, это я, – ответил Никита. Он не отрывал глаз от рюкзака из синей синтетической ткани.

Мужчина оглядел Никиту."

"– Похож, – сказал он. – Лицом, фактурой. Думаю, талантами тоже. Скажу прямо: ими-то я и рассчитываю воспользоваться.

Никита молча ждал.

– Я покажу вам одну вещицу. – Мужчина похлопал по круглой сфере рюкзака. – Не думайте, на дармовщинку не рассчитываю. Консультация стоит денег, скажите сколько. Я готов заплатить.

– Вы приехали сюда, – Никита указательным пальцем потыкал вниз, – ко мне? Не за зонтами?

До него наконец дошло, что этот человек хочет иного. Но он так привык, что он здесь не более чем функция, благодаря которой оптовики получали зонты для продажи. Иногда появлялись те, кто хотел купить в розницу, он продавал им тоже. Но все они приезжали не к нему лично, а в фирму «Милый дождик». Они понятия не имели, как его зовут, а уж как звали и кем был его отец – тем более.

– А к кому же? – изумился мужчина.

– Но... почему? – невольно вырвалось у Никиты.

– Я узнал, что вы больше не работаете в Музее народов Востока. Все знаю, – тараторил мужчина, – и даже не работаете и на него, – подчеркнул он последнее слово. – Но мне в данный момент нужна не бумажка с печатью, которая называется «экспертное заключение», а другое.

– Что же это? – Никита весь подобрался, словно ожидал услышать нечто, давно отправленное в дальний угол памяти. И это нечто он боялся растревожить. Вырвется – и куда его? Что с ним делать, как справиться? Больно...