Больше не нужно!

Ульяна придирчиво оглядела заявленный участок и, поразмыслив, сказала:

– Можете копать при условии: если тронете фундамент забора, после раскопок все восстановите.

– Клянусь! – с благодарностью провозгласил Лев Николаевич.

– Значит, договорились. – Подведя итог, Ульяна собралась уходить, но профессор задал вопрос:

– Как продвигаются ваши изыскания?

Она обернулась и уточнила:

– Вы про архив?

– Разумеется.

– Хорошо. – Ульяна не собиралась распространяться ни о предмете поиска, ни о его результатах. Иногда нейтральная фраза решала все и отсекала дальнейшие вопросы.

Уже на пансионатской аллее ей дозвонился Богданов.

– Что у тебя со связью? – Он долго кряхтел и ругался, прежде чем снова заговорил: – Прости, уронил трубку. Как ты?

– Нормально, – ответила она, ожидая услышать главное. Богданов не имел привычки звонить без повода.

– А я, знаешь ли, всю ночь ворочался. Надеюсь, сегодня что-нибудь сложится. И знаешь, о чем я думаю?

– Ну?

– Ведь если Конюхов поперся туда, значит, преступник донес до него информацию, что была в записке? Она-то не дошла.

– Я тоже сегодня об этом думала, – проговорила Ульяна. – Проверили телефон Конюхова? Есть распечатка?

– Есть… – Богданов вновь закряхтел. – Да только результат нулевой. Теперь же народ продвинутый, знают, что все отслеживается.

– Тогда остается личная встреча или звонок по внутреннему телефону пансионата.

– Скорее – второе. Чувствую, что до личной встречи у них дошло дело только у Белой Головы. Да и то без ведома Конюхова.

– Есть какие-нибудь новости? – поинтересовалась Ульяна.

– За этим и звоню.

– Говори.

– Вчера вечером участковый нашел во дворе дома Качалиных нож со следами крови. С ним уже работают криминалисты.

– Подходит под описание орудия убийства?

– Идеально, – сказал Богданов.

– Есть отпечатки?

– Часа через полтора буду знать.

– Как только появятся результаты, немедленно сообщи мне.

– Сделаю.

– Да! И вышли мне фотографию ножа. Есть у тебя на телефоне?

– Есть. Лови!

На этом разговор закончился, что было весьма кстати. Ульяна уже минуту стояла в вестибюле. К ней подошла Ольга Францевна, дожидаясь, когда она освободится.

Взглянув на нее, Ульяна помрачнела:

– Что на этот раз?

– Клевцов написал заявление, хочет уволиться, – скорбно сообщила Руднева.

Первое, что пришло на ум, Ульяна тут же озвучила:

– Почему?

– Он не объяснил.

Ульяна решительно подошла к ресепшену.

– Где заявление?

– Вот, пожалуйста. – Руднева протянула исписанный листок.

– Сам Клевцов где сейчас?

– На кухне, – сказала Ольга Францевна и, опустив глаза, проронила: – Пока…

На второй этаж она забежала на одном дыхании. В груди теснились противоречивые чувства: страх потерять хорошего шеф-повара и страшные подозрения.