Здесь, в Америке, Татьяна отправляла его на люди не в телогрейке, а в льняной одежде, скрывавшей его от шеи до лодыжек, управлять лодками, чинить моторы.

Когда они занимались любовью, Татьяна старалась забыть. То, что должно было остаться целым и безупречным в Александре, осталось целым и безупречным. Но его спина, его руки, плечи, грудь… не было такого места, к которому она могла бы прижать ладони. Татьяна обхватывала его голову, что было относительно лучше. На затылке у него тоже были следы ножевых ран. Александр нес на своем теле войну, как никто другой, кого знала Татьяна. Она плакала каждый раз, касаясь его.

Татьяна просто не могла дотрагиваться до него ночью и молилась о том, чтобы он этого не понял.

– Пойдемте, эй! – негромко окликнула она их, с трудом поднимаясь на ноги. – Пошли домой. Уже поздно. Хватит резвиться! Энтони, пожалуйста! Что я тебе говорила? Будь поосторожнее!

Разве не видишь, как выглядит твой отец?

И вдруг оба ее мужчины, один маленький, один большой, стройные, с уверенным взглядом, очутились перед ней; они стояли на песке, расставив ноги, упираясь ладонями в бока.

– Что, готовы идти? – спросила она, опуская глаза.

– Мамуля, – решительно произнес ее сын, – пойдем поиграем!

– Да, мамуля, – так же решительно произнес ее муж, – пойдем поиграем.

– Нет, уже пора домой. – Она моргнула. Обманчивый свет садившегося солнца заставил его на мгновение исчезнуть, как мираж.

– Вот так! – воскликнул Александр, подхватывая ее на руки. – С меня довольно!

Он сделал несколько шагов и бросил ее в воду. Татьяна задохнулась, а когда выскочила на поверхность и жадно глотнула воздуха, он бросился на нее, тряс, крутил, бесцеремонно хватая. Наверное, он все-таки не был миражом; его тело погружалось в воду настолько соленую, что он просто лежал на ее поверхности, и она лежала, чувствуя себя реальной. Она вспоминала, как каталась с ним в телеге, сидела рядом в трамвае, гуляла босиком по Марсову полю, а танки Гитлера подползали к дверям их сердец."

"Александр поднял ее и подбросил в воздух, делая вид, что ловит. Но она с плеском упала в воду, и завизжала, и вскочила на ноги, побежала от него, а он погнался за ней по пляжу. Она споткнулась, и он ее поймал и начал целовать ее, мокрую, а она обнимала его за талию, а Энтони прыгал вокруг и карабкался на спину отца, крича: «Хватит, хватит!» – и Александр потащил их обоих в воду, поглубже, бросил в океан, и они все вместе качались и подпрыгивали на волнах, как плавучие домики.

Любимый цвет Александра– Татьяна, почему ты не позвонила Викки? – за завтраком спросил ее Александр.

– Позвоню. Мы же здесь всего пару недель. Что за спешка?

– Точнее, одиннадцать.

– Одиннадцать недель? Нет!

– Я знаю, сколько раз я платил за аренду. Одиннадцать.